– Потом! – прохрипел Олло. – Ходу!

Олло и Геремор удирали без всякого порядка и достоинства. Городские жители, они бывали в лесу лишь в те счастливые дни, когда старый король – убежденный вегетарианец – в угоду толпе поступался принципами и выезжал на денек-другой на охоту. Таких походов за время службы Олло случилось два. Геремору повезло больше: в свое время он крутил роман с дочкой королевского егеря и успел побывать в лесу аж целых семь раз.

Через полчаса гонки эльфы напоминали бродячих псов, отмахавших пять миль по репейному полю. Рядом с ними Наташа в припорошенной пылью дачной одежке смотрелась светской дамой в вечернем платье.

– Как ты думаешь, – прохрипел Олло, продираясь сквозь густые заросли крапивы, – что этой стерве Любе от нас нужно?

В это время Геремор, решивший обойти крапиву стороной, вяз в черной жиже на топком берегу ручья. Заляпанные грязью ножны с мечом больно впивались в бок.

– Чего ж тут думать… ай! Хочет прибрать… ой-ой-ой! Пиявки!

– Какие пиявки, – рассердился Олло, – что ты мелешь?! Нет у нас пиявок.

– Здесь пиявки, в ручье!

– А мы-то причем? Зачем за нами гоняться?

– Олло, ты осел! В ручье пиявки, и Люба хочет прибрать к рукам наш воплощатель.

– Не вижу связи.

– Между чем и чем?

– Между воплощателем и пиявками. И вообще, сам ты осел!

Остановились на берегу ручья.

– Жрать хочу, – простонал Олло.

– Вот же земляника, – сказала Наташа. Не сходя с места, она набрала целую горсть ягод, от одного вида которых эльф едва не подавился слюной.

– Где взяла?

– Как – где? Вот, целая поляна, бери – не хочу. Странно: эльфы, лесные жители, а землянику не видите.

Олло и Геремор распластались на траве в поисках ягод.

– Откуда эта чушь про лесных эльфов? – сказал Геремор. Его руки мелькали в воздухе, забрасывая в рот земляничину за земляничиной. – В лесу только медведи живут. Кстати, здесь есть медведи?

Наташа пожала плечами.

– Причем здесь медведи? – сказал Олло. – Что дальше-то делать будем?

– Надо в город идти, – сказала Наташа. – Там бабушка. Там Ми… Слушайте! Расскажите, наконец, что случалось с Мишей?

Лишь когда волна алого света прокатилась по холму, но так и не догнала улепетывающих эльфов, Люба поняла свою оплошность. Мощнейшее приворотное заклинание, улучшенное самим Заззу, обрушилось на несчастных Любиных соратников, не разбирая старых и молодых, мужчин и женщин, людей и не людей.

Первую минуту над холмом стояла абсолютная тишина, не нарушаемая даже шумом ветра. Люди стояли в оцепенении. Сраженные заклятием насекомые безвольно шевелили лапками в траве. Люба с подозрением следила за лежащим на листе лопуха огромным шмелем, похожим на полосатый пирожок. Шмель бестолково бил крылышками и в его фасеточных глазах светилось бесконечное обожание.

К счастью люди все же первыми пришли в себя.

– Киска моя, – проблеял Заззу и охнул. За короткое время он получил уже четвертую порцию «Недельки».

Первой коварная Люба, поразила его сердце еще в эльфийской столице. Едва вырвавшись из кавланьего плена, девушка повстречала бродячего торговца заклинаниями. За электрический фонарик и перочинный нож он вручил ей свой лучший товар – заклинание «Неделька». Через час, оказавшись в толпе эльфов, собравшихся поглядеть на торжественный выезд молодого короля, и узнав, что «Вон тот лысый старик впереди гвардейцев – и есть Заззу», Люба, не долго думая, пустила заклинание в ход. Заззу, боевой маг высшего уровня, защищенный от всех мыслимых смертельных заклятий, нагонявший такой страх на врагов королевства, что битвы, в которых он участвовал, завершались даже не начавшись, по иронии судьбы оказался беззащитен перед легкомысленным любовным волшебством.

Второй и третий удары пришлись на несчастного мага, когда он испытывал на себе усовершенствованную версию заклинания.

И вот теперь еще одна доза, от которой у крепкого старика затряслись коленки и закружилась голова.

– Киска моя, будь осторожней.

На него никто не обратил внимания. Все взоры были обращены к Любе.

– Красотка, грудь твоя подобна двум вулканам! – продекламировал Гиллигилл голосом влюбленного носорога.

– Что за вульгарность! – рявкнуло у Любы за спиной. Девушка обернулась.

Виктор Антонович, ободранный и всклокоченный, похожий на свирепое огородное пугало в очках, стоял во главе двух десятков сподвижников, держа наизготовку свой адский аппарат.

– Не твоего ума дело! – прорычал орк, закатывая остатки рукавов черной кожаной куртки.

– Ах ты жабомордый! – прошипел Чертопрыщенко. – Моей женщины домогаешься?!

– Хватит! – пискнула Люба.

Гиллигилл шагнул к Чертопрыщенко.

– Твоя женщина? Она? Ах ты, жердь в стеклах! – орк ухватил колдуна-самоучку за грудки.