– Боекомплект есть у меня, – сказала Люба. – Назови заклинание.

– Понимаешь, понимаешь, оно очень длинное и сложное, – затараторил Олло, изо всех сил стараясь придать лицу скорбное выражение. – Одна ошибка – и…

Девушка протянула золотую коробочку.

– Держи.

Не веря своему счастью, Олло ощутил на ладони грозную тяжесть Боекомплекта. «Все так просто! Все так просто!» – вертелось в голове. – «Вот сейчас…» Пальцы сами начертали руну парализующего заклинания.

– Карроо праа ахрр! – прогорланил Олло, спугнув сороку, присевшую отдохнуть на крышу избушки. Голубая волна пронеслась над поляной. В воздухе столкнулись стрекозы. Замерла мышь, тащившая к норе стручок дикого гороха. С травы на землю с тихим шорохом посыпались кузнечики.

Но ничего этого Олло не заметил. Во все глаза эльф таращился на злодейскую компанию.

– Это что, так и должно быть? – спросила Люба, глядя то на одного, то на другого соратника. – Он не должен был пойти в избушку, и там…

– Олло, ты что за ерунду наколдовал? – задал вопрос Геремор.

Олло округлил глаза.

– Вы… вы… во имя богов, вы должны были окаменеть…

Люба зло сощурилась.

– Видишь ли, Заззу любезно согласился усовершенствовать «Недельку». Те, кого я приворожила, защищены от действия… – она на миг умолкла, припоминая формулировку, – от действия штатных заклинаний. Так что, не дури и отдай-ка Боекомплект.

Олло отступил на шаг.

– Еще чего.

– Взять его! – взвизгнула Люба.

Когда вертолет повернул к ним, Миша сказал:

– Надо найти еще поляну, чтоб вертолет мог сесть.

Поляна сыскалась в полукилометре от первой. Милиционер оглянулся. Вертолет, не отставая, летел следом. Послеполуденное солнце сверкало в жадном до сенсаций объективе телекамеры.

Поляна оказалась довольно большой. Улс сел на краю. Едва лапы коснулись земли, дракон распластался на брюхе и уткнулся мордой в душистую траву.

– Чур похороны с почестями, – прохрипел несчастный розовый зверь.

– Без оркестра с почестями не получится, – сказал Йорик. – Но ты не беспокойся. Мы тебя сейчас чуть-чуть прикопаем, чтоб муравьи не растащили, и сгоняем за музыкантами. Кого предпочитаешь – Бетховена или Шуберта?

– Трепло, – беззлобно буркнул дракон.

Поднялся ветер, трава пошла неровными волнами. Оглушительно стрекоча двигателем, на поляну опустился вертолет.

– А вот и пресса, – сказал Дмитрий Андреич.

«Пресса» состояла из лохматого паренька с фотоаппаратом, усатого, начинающего лысеть телеоператора и двух пилотов. Их всех роднила одна особенность: широко распахнутые рты.

– Улс, поднимай башку из травы, расправляй крылья. Йорик, сверкай глазами. Дмитрий Андреич, доставай хомяков, – сказал Миша. – Будем охмурять газетчиков.

Олло скакнул назад. Раздался щелчок. Четверо нападавших с двух сторон столкнулись лбами в том месте, где только что был эльф. Сбоку налетел Гиллигилл, но Олло сделал подножку, одновременно увернувшись, чтобы не попасть в лапы Геремора.

– Держи! – завопила Люба.

Олло бросился бежать. Следом погнались Чертопрыщенко и заяц. За ними, грозясь и ругаясь, бросились все остальные. Позади послышался отчаянный крик Любы:

– Стояааать! Вы что, стадо баранов? Андрей, Павел, Коля – за ним, остальные – ко мне! Нам нужен сундук, а не рыжий недомерок!

Олло нырнул в подлесок. Он не знал, что как раз в тот миг на противоположной стороне поляны зашелестели кусты и в проеме между ветвями сверкнули два рубиновых огонька.

– Олло удрал, – сообщил Йорик. – Его не заколдовали что ли?

Миша пожал плечами.

– Кто его знает. А эти что делают?

«Эти» собрались у избушки и что-то обсуждали. Среди них была Наташа. Милиционер едва сдержался, чтобы не завопить от восторга. Она жива! Она здесь! Но… она, черт возьми, среди них!

На поляне что-то затевалось. Два милиционера – толстячок и коротко стриженый парень – взялись за руки и двинулись к избушке. Следом заковылял заяц. Должно быть, он признал в толстячке духовного наставника.

Скрипнула дверь. Троица исчезла из виду. Некоторое время ничего не происходило.

Вдруг в чердачном окне возникли филейные части толстячка, едва прикрытые драными штанами. Послышалась какая-то возня, глухие удары, и неведомая сила, согнув милиционера пополам, принялась выпихивать его наружу. Походило, будто выталкивают из огромного рта серый с пятнами кляп.

Секунда – и толстячок, сверкнув прорехами, шлепнулся на траву. Следом полетел заяц. Стриженый парень выскочил на четвереньках из двери и, не меняя положения, рванул к лесу.

Люба окинула критическим взглядом свое воинство, что-то сказала. Вперед выступили два милиционера и кто-то из чертопрыщенцев.