Молодой человек оказался зажатым между чудовищем и сундуком. Вилы, коса, грабли надвигались, как оживший кошмар безумного огородника. В воздухе свистело и гудело, лицо обдавало леденящим ветром.

Миша отступил на шаг, наткнулся на какое-то возвышение и едва не упал. Бросив короткий взгляд назад, убедился, что стоит у невысокой деревянной лесенки, по которой можно подняться к сундуку.

Чудище придвинулось. Вилы в клочья разорвали рубашку, оставив на коже глубокие алые борозды. Брызнула кровь. Милиционер отшатнулся, шагнул на ступеньку. Коса рассекла воздух в миллиметре от горла.

– Я предупреждал, – прогудела кровать. Миша отпрыгнул назад и вверх. В то место, где он только что стоял, ударили грабли. Железные зубья впились в дерево. Просвистела метла – чудовище целило в ноги. Милиционер подпрыгнул и оказался на крышке сундука. Спина коснулась холодной земляной стены.

Чудище рванулось вперед. Заскрипели грабли. Заскрежетала выдираемая со своего места нижняя ступенька. Лезвие косы мелькнуло в долях миллиметра от Мишиного живота, срезав последнюю пуговицу, чудом державшуюся на рубахе.

– Я предупреждал, – повторил монстр, занося оружие для последнего удара.

И тут Миша прыгнул. Он взлетел, как спортсмен, прыгающий в воду с трамплина. На мече вспыхнуло и погасло пламя свечи. Эльфийский клинок врезался в драную обшивку кровати. Послышался треск. Кровать взорвалась облаком пыли. Миша приземлился на плечо, кувыркнулся, вскочил на ноги.

Половинки поверженного монстра рухнули на землю. Внутри тускло заблестели старые пружины.

– Брюс Ли, ей-богу! – донесся из темноты восхищенный голос Йорика. Вспыхнули и стали приближаться два красных огонька. – Монстр! Гигант! Любая киностудия за этот трюк тебе кучу бабок отвалит!

– Славословия потом, – сказал Миша.

– Потом так потом. Хватай сундук и пошли отсюда.

– Куда пошли? – Миша ткнул пальцем в потолок. – Там куча народу о том только и мечтает, чтоб нас сцапать и захапать сундук.

– Пошли! Ты с мечом. Не полезут. А если что – рожи расцарапаю!

Миша покачал головой.

– Не выйдет. Они заколдованные. Придется всех перерезать, в том числе и Наташку. Надо что-то другое придумать.

– Мыслитель, – фыркнул Йорик и принялся демонстративно точить когти об одну из половинок поверженной кровати.

Вдруг послышался шорох. Йорик пискнул и отскочил назад.

– Оно двинулось! – прошептал он.

– Что двинулось?

– Оно. Кровать. Она дер… Смотри!

Половинки кровати зашевелились и вдруг, звеня пружинами, медленно поползли друг к другу.

– Руби! – заорал Йорик, рванувшись к поверженному монстру. Миша поднял меч. В тот же миг вилы взмыли в воздух и отбили удар. Острые зубья нацелились милиционеру в грудь. Путь к сундуку был отрезан.

Милиционер взмахнул мечом. Он бы очень удивился, если б узнал, что мастерски выполнил отвлекающий маневр со звучным французским названием. Как бы то ни было, заколдованные вилы двинулись в ложном направлении, и Миша коротким ударом перерубил древко. Послышался стук падающих деревяшек.

Половинки монстра неотвратимо сближались. Еще немного и…

– Ходу! – крикнул милиционер. Одним прыжком он оказался на возвышении и подхватил сундук. – Йорик, на лестницу!

Послышался глухой стук: монстр снова стал одним целым. Взмыли в воздух грабли и коса. Заскрипели пружины.

– Куда?! – взревело чудище.

– Не достанешь! – крикнул Йорик, вскакивая на верхнюю ступеньку лестницы.

Миша протолкнул сундук через щель между досками. Ухватился за край половицы. Вдруг лестница качнулась и стала оседать. Пальцы соскользнули с досок.

– Стереги сундук! – только и успел крикнуть милиционер.

Окна взорвались стекольными брызгами. Подгоняемые приворотными чарами чертопрыщенцы бросились на приступ – порывисто и неуклюже. По двое, по трое они втискивались в узкие проемы, пыхтя и ругаясь оттирали, отталкивали конкурентов. Безумные взгляды буравили Йорика, спешно занявшегося фортификацией.

Йорик подошел к делу по всем правилам военной науки – в том виде, в каком ее воспринимают черепа на кошачьих лапах. То есть задвинул тяжеленный сундук под кровать, выскочил на середину пола и приготовился к драке.

– Нас, белок, голыми руками не возьмешь! Рожи расцарапаю! Агааа! – последний вопль относился к зайцу. Косой каким-то чудом протиснулся между Чертопрыщенко и полным милиционером и кубарем влетел в комнату. Едва коснувшись пола, зверек вскочил на задние лапы и, навострив уши, принял боевую стойку.

– Когда-то я был охотником, – сказал Йорик, задумчиво глядя на косого снизу вверх, – но с тех поря, как стал белкой, я больше не охочусь на зайцев. Скачи отсюда, пока не передумал.

Не успел заяц обдумать предложение, как в комнату с ревом и грохотом ввалились Чертопрыщенко и толстый милиционер.