– Мать твою… портал, – прошелестел милиционер одними губами. – Твою мать…

Он стоял и смотрел и очнулся только через минуту.

«Какого черта я стою как баран?! Ведь портал же! Вот он! Но почему Люба не заметила? Из-за костра? Ну конечно же. Она слишком долго смотрела на огонь. После такого фотовспышку в глаза – и то не увидишь, не то что бледное кольцо в километре над тобой. Что же делать? Как туда добраться?»

Миша протопал несколько кругов по площадке. Остановился, глядя на поляну, на дрыхнущих под деревом злодеев. Легкий ветерок сорвал с дикого виноградника разлапистый лист и тот, кружась, опустился на Любин спальный мешок.

Дмитрий Андреич уснул, прислонившись спиной к стволу дерева. Грустно потрескивал гаснущий костер.

– Что же делать, что делать, что делать… – лихорадочно зашептал милиционер. В глазах плясали отблески пламени, капли пота оставляли на щеках влажные дорожки. – До портала, наверное, километр или что-то около того. Заказать вертолет? Черт его знает, какие здесь правила. На это может уйти целая вечность. Угнать? – Миша хрюкнул, представив себя за штурвалом вертолета. С тем же успехом можно посадить в кабину шимпанзе. – Но ведь должен быть выход. Должен… должен…

Взгляд упал на виноградную лозу, переметнулся на спящую Любу и снова вернулся к винограднику. А если… Если… Есть! Дрожащей рукой Миша выудил из нагрудного кармана пергаментную инструкцию от Гереморова Боекомплекта. Вчера, буквально вчера он видел это заклинание. Да, вот оно! Пора будить альтер эго.

– Йорик? Йорик, черт тя дери, ты где? – Миша обшаривал впадину под скалой, куда забился обиженный череп. Йорика там не было. – Хренов монстрила! Вечно исчезает, когда он нужен! Ладно, сам справлюсь.

Миша закинул за спину длинную спортивную сумку и шагнул к краю площадки. Цепляясь за чахлые кусты, по почти отвесному склону стал осторожно спускаться на поляну.

Выработанный в считанные минуты план был предельно прост: незаметно подобраться к Любе, выудить из спального мешка Боекомплект, прочесть заклинание, вознестись к порталу.

Метр, еще метр… Миша спускался предельно осторожно. При малейшем шуме вжимался в серый склон, делаясь похожим на гигантский наскальный рисунок.

Достигнув поляны, милиционер юркнул за огромный слоистый камень и затаился.

Лагерь спал. Свернувшись калачиком между корней дерева, мирно посапывал часовой. Оглушительно храпел Вася. Гигант улегся ногами к костру, и бритая голова казалась укрытым тенью круглым валуном. Рядом разлеглись остальные злодеи.

Миша поднялся из-за укрытия и шагнул к костру. Люба лежала совсем недалеко. Во сне она походила на шкодливого ангела, затеявшего какую-то каверзу.

Мертвая тишина. Даже сверчки умолкли. В свете костра неподвижные фигуры чертопрыщенцев казались странными нагроможденьями камней. Миша сделал два коротких шага, еще шаг, и… Раздался тихий щелчок. Повернувшись на звук, Миша замер от ужаса: Васина голова отделилась от туловища и, продолжая храпеть, медленно поползла во тьму. Зацепилась за что-то, тихо выругалась и поползла дальше. Вася дернулся, его закутанное в спальный мешок безголовое тело стало приподниматься над землей. Из мешка выпросталась волосатая лапища и принялась судорожно шарить в том месте, где только что находилась оторванная башка. Миша вцепился зубами в кулак, чтоб не заорать. Сумка, негромко брякнув, съехала с плеча на траву.

– Уперли! – выкрикнул вдруг безголовый. – Уперли, козлы!

Ноги милиционера подкосились. С тихим «Твою мать!» он опустился на землю. В этот миг Миша хотел только одного: пусть клапан спального мешка так и останется закрытым, чтоб не видно было окровавленный обрубок над плечами.

Мертвец в стремительном рывке схватил-таки голову и потянул к себе.

– Хъохиа хахоуый! – замычала башка, упираясь.

– Я те дам! А ну стой! – рявкнуло тело.

– Уоу ахкаахау! – взвыла голова, сдавая позиции.

Весь лагерь уже был на ногах. Щурясь спросонок, злодеи с ужасом взирали на поединок мертвого тела и головы. После короткого мига равновесия, когда неизвестно было, чья возьмет, покойник, напрягши последние силы, рванул к себе свое бывшее имущество.

Что-то промелькнуло в воздухе, и возле самого костра на землю плюхнулся человеческий череп на кошачьих лапах, сжимавший в зубах лямку небольшого круглого рюкзака. Из разорванного брезентового бока выскользнул круг копченой колбасы.

– Ты?! – донеслось сквозь оглушительный треск. Не справившись с застежкой, Вася разорвал спальный мешок. Налитый кровью глаз уставился на Йорика сквозь обрамленную ватином дыру. – Да что ж это такое! Ты почему на холме не сдох, свинья?!

Йорик вцепился лапами в колбасу.

– Мое! Не трогать! Рожи расцарапаю!

– Бейте его, братья! – завопил гигант. – Бей ворюгу! Бей мосла бесноватого!

– Бейте! – подхватили остальные. Все, включая Любу, выбрались из мешков и, вытянув руки, двинулись на монстра будто шайка голливудских зомби.

Йорик ухватил колбасу зубами и припал на передние лапы.

– Уоы ахкаахау!

Было ясно, что череп умрет, но добычу не выпустит.

– Банзай! – заорал Миша, срываясь с места. Белобрысой молнией он промчался мимо чертопрыщенцев.