Миша вскарабкался чуть выше и, переводя дыхание, некоторое время наблюдал за упражнениями черепа.

– Что же вы! – крикнул старик. – Отгоните его! Что вы, спите что ли?

– Упражняешься? – обратился Миша к Йорику.

– Угу, – ответил монстр, не разжимая зубов.

Милиционер пригладил «бобрик» на голове.

– Может, хватит?

– Эа. Хаху хахахэх хах хэхахэх.

– Чего? Да выплюнь ты эту чертову веревку. Я с тобой разговариваю.

Выплюнув канат, Йорик досадливо уставился на милиционера.

– Я его раскрутить хотел, как самолет на веревочке. А ты мне весь кайф сломал. Гад ты после этого и мурло.

Миша покрутил пальцем у виска.

– Психушка по тебе плачет. Давай-ка лучше вытаскивать его, а то загнется тут от инфаркта.

– Зачем вытаскивать? – удивился череп. – Одним меньше – нам же лучше.

– Тащи, мизантроп! – рявкнул милиционер, хватаясь за веревку.

Кряхтя и ругаясь, они совместными усилиями подтянули чертопрыщенца к себе. Вскоре старик уже висел на лозе как свежевыстиранная тряпка. Миша рассек веревку мечом – развязать огромный узел все равно было невозможно.

Йорик вытянулся вдоль ствола и вонзил когти в коричневую шелушащуюся кору.

– Вот он, твой ненаглядный. Целуйся.

– Оно говорит! – взвизгнул Дмитрий Андреич и лишь молниеносная реакция милиционера спасла старика от нового полета над бездной.

– Попрыгай мне еще! – Миша тряхнул чертопрыщенца за шиворот. – Что-то я тебя у Чертопрыщенко не видел. Ты откуда будешь, дед?

– Сторож я. Спал в сторожке, ничего не знаю! – по Мишиному тону старик безошибочно угадал представителя власти и ушел в глухую оборону.

– Следователю расскажешь, – отрезал милиционер. – Здесь чего повис?

Дмитрий Андреич угрюмо сплюнул в бездну.

– С Любкой идти не хотел.

– Что так?

– Подыхать не хочу, вот что! В дыру эту лезть не хочу! Они меня силком поволокли, а я привязался – и хрен вам Митрий Андреич! Накося, выкуси! Вон оттуда какие сатаны лезут.

– Я те дам сатану! – обиделся череп. – Я белка, понял?

– Вот тебе, дьявольское отродье! – старик троекратно перекрестил Йорика.

– На него не действует, – сообщил Миша. – Из строя можно вывести только колбасой. Внутрижелудочно.

Череп фыркнул.

– Вот что, Дмитрий Андреевич, – продолжал милиционер, – деваться вам некуда. С нами пойдете.

– Хрен собачий с вами пойдет! – заявил старик и принялся приматывать к стволу конец веревки. – Лучше тут сдохну.

– Нельзя тут оставаться. Сами вниз не спуститесь, сил не хватит, я помогать не стану – времени нет. А вдруг лоза рухнет? Ветер налетит – и размажет вас по горам вместе с виноградником. – Миша ухватил чертопрыщенца за шиворот. – Давай, дед. Вперед, в сказку.

Метр. Еще метр. И еще. Вот уж светящееся жерло портала совсем близко – только руку протяни. Захныкал престарелый злодей. Йорик пустил из глазниц адские искры.

Миша обвел глазами звездное небо, сделал глубокий вдох и ринулся в колдовское марево, будто в чан с кипятком.

Тьма. Пустота. Свист в ушах. Полет.

Тренированное тело само сгруппировалось, а когда ноги коснулись чего-то твердого, милиционер перекатился через спину и вскочил – легко, как на учениях. Сумка с мечом больно ударила в бок.

С грохотом приземлились Дмитрий Андреич и Йорик.

– Я говорила, котел надо ставить ближе! – были первые слова, которые молодой человек услышал в чужом мире. Их произнесло существо с покрытой черной шерстью кошачьей головой, козлиными ногами и человечьим туловищем, облаченное в нечто, вроде мексиканского пончо. Существо стояло у большого медного котла, установленного на треноге. Тьму, царящую вокруг, рассеивал лишь дымный огонек, слабо тлевший под котлом. В самом котле булькало и урчало вкусно пахнущее варево.

– Я говорила, – повторило существо тоном женщины, обожающей пилить недотепу мужа.

– Но мышка, – донеслось из темноты. Мише показалось, что в той стороне он видит два горящих желтых глаза. – Варить в одной похлебке баранину и человечину? Что за фантазии? И посмотри: один из них совсем старый, а другой и вовсе – череп с ножками.

– Я те дам череп с ножками! Я белка! – послышался возмущенный голос Йорика. Мрак прорезали два огонька самого дьявольского оттенка.

– Вот видишь, это белка, – сказал супруг «мышки». – Значит будет кого запечь в тесте на День Голодных.