— Как видите, — с усилием заговорила Элен, — после смерти деда в этой комнате никто не жил. Вот дверь в гардероб, который дед предполагал переоборудовать под ванную.

Деларош метнул на нее быстрый взгляд.

— Вряд ли там достаточно пространства.

— Много ли места нужно для ванной?

Деларош лениво улыбнулся.

— Вопрос интересный, моя милая. Вы в самом деле хотите, чтобы я вас просветил?

— Нет, — отрезала Элен. — Благодарю вас.

Марк Деларош внимательно огляделся, подошел к камину и принялся изучать висевшую над ним картину. На ней была изображена девушка, смотревшая на зрителя внимательно и немного смущенно. Ее лицо обрамляли светлые локоны. На ней было бледно-желтое атласное платье старинного покроя. Шею девушки украшало перламутровое ожерелье, а в руке она держала золотистую розу.

Деларош негромко присвистнул.

— Интересно, как долго она сопротивлялась притязаниям вашего короля? — спросил он как бы про себя.

— Вы полагаете, она уступила?

— В конце концов — да. Как поступила бы на ее месте любая женщина, — сказал Деларош, не обращая внимания на возмущенную мину Элен. — Да какие могут быть вопросы? Вы только посмотрите на ее губы. Идите сюда.

Элен невольно пересекла комнату и встала рядом с гостем.

— Не понимаю, о чем вы.

— Она очень старалась сохранить женскую добродетель, но у нее приоткрыт рот, а нижняя губа припухла, как после долгого поцелуя.

— Я вижу, у вас, мсье, богатое воображение.

— А я вижу, что вы, мадемуазель, делаете над собой слишком большие усилия, — проговорил Деларош почти шепотом.

Прежде чем Элен разгадала его намерения, он приложил палец к ее собственным губам и позволил себе раздвинуть их.

Как ни странно, но Элен почувствовала, что даже настоящий поцелуй не был бы таким интимным.

Она ахнула и отступила назад. В глазах Делароша плясала насмешка.

— Как вы смеете… прикасаться ко мне!

— Обыкновенный ответ. Я разочарован, — отозвался он.

— Вам придется испытать нечто большее, чем разочарование, мсье Деларош. Поверьте мне, вам предстоит долго об этом сожалеть. — Она перевела дыхание. — Я подам заявление в вашу комиссию, опишу, как вы злоупотребили ее доверием, приехав навести справки. Надеюсь, вы будете уволены — сколько бы ни было у вас на счете.

— Очень не хотел бы вас расстраивать, ma belle, но вы заблуждаетесь, — протянул он. — Я приехал не по поручению комиссии, а по собственной инициативе.

Элен ошарашенно смотрела на него.

— Но вы… задавали вопросы… Он пожал плечами.

— Я любопытен. Мне хотелось своими глазами увидеть дом, который так много для вас значит.

У Элен вдруг перехватило дыхание. Она подошла к двери и распахнула ее настежь.

— Экскурсия окончена. Пожалуйста, уходите.

Деларош не пошевелился.

— У меня еще не все. Я приехал главным образом потому, что мне захотелось снова вас увидеть. И спросить кое о чем.

— Спрашивайте. И — до свидания.

Он негромко задал вопрос:

— Вы согласитесь провести эту ночь со мной?

Элен вскинулась; ее глаза расширились. Обретя наконец дар речи, она хрипло выговорила:

— Не иначе как вас покинул рассудок.

— Пока еще нет. — Его глаза медленно, обстоятельно обследовали ее фигуру. — Ммм… этого события нам еще придется подождать.

Элен прижала ладони к вспыхнувшим щекам.

— Как вы смеете так оскорблять меня?

— Где же здесь оскорбление? Я захотел вас в первую минуту, как только увидел. И не оскорбляйте вы меня, утверждая, что не догадывались об этом, — проговорил он шелковым голосом. — Ведь я ничего не скрывал.

Пожалуй, лучше всего будет не обращать внимания на эти слова.

— Вы… вы забываете, что я собираюсь выйти замуж.

— Это тот человек забывает, ma belle, — сурово возразил Деларош.

— И вы вообразили, что, поскольку его здесь нет, я обращусь к вам… за утешением? Да за кого вы меня принимаете? Я люблю Найджела и буду всегда принадлежать только ему. И если понадобится, буду ждать его. Хотя такому человеку, как вы, этого не понять, — добавила она с презрением.

Он долго рассматривал ее, прищурив глаза.

— Вы ошибаетесь, моя милая… parce queje com-prends tout [3] . — Он тяжело вздохнул. — Я вижу, Элен, мне придется набраться терпения. Но в финале меня ждет достойная награда.

— Идите к черту! — яростно выкрикнула она. — Разве вам непонятно, что я скорее умру, чем позволю еще раз прикоснуться ко мне?

Она еще не договорила, а он уже прижал ее к себе и захватил ее губы своими.

Когда он наконец отпустил ее, в его темных глазах плясали огоньки.