Элен пожала плечами.

— Короче говоря, он меня не звал, но это неважно. — Она помолчала. — Все, конечно, пойдет по-другому, когда мы будем официально обручены.

— Надеюсь, — сухо отозвалась Лотти и наполнила бокалы.

Элен почувствовала настоятельную необходимость сменить тему.

— Ну а у тебя как? Что слышно о Саймоне?

Лицо Лотти осветилось, голубые глаза вспыхнули.

— Дамба почти закончена, и он приедет домой в отпуск. Всего на две недели, но это лучше, чем ничего. У нас серьезные планы. Он говорит, что теперь будет подписывать только те контракты, которые предусматривают командировки с женами.

Элен насмешливо улыбнулась.

— Тебя не отпустят. Как же местные власти смогут давать обеды, если ты не будешь для них готовить?

— Я никуда не уеду, пока не обеспечу твою свадьбу, — торжественно пообещала Лотти. — Так что будь добра назначить дату.

— Это будет моей первой заботой, — заверила ее Элен.

Домой Элен возвращалась в задумчивости. Она радовалась счастью Лотти, но к этой радости примешивалась капля зависти.

Найджелу вполне хорошо без меня, с грустью думала она. А мне он нужен. Мне нужно, чтобы он обнял меня и сказал, что все будет хорошо, что Монтигл будет спасен.

Она постояла во дворе, глядя на массивный дом. Полуосвещенный, он казался неприступным и непоколебимым, но Элен знала, насколько это впечатление обманчиво.

Под угрозой не только ее собственное будущее. Есть еще Джордж и Дейзи Марленд, которые нанялись к ее деду в качестве садовника и кухарки, еще будучи молодоженами. А когда остальной прислуги не стало, Джордж начал осваивать другие обязанности, а его жена, маленькая, веселая и хлопотливая, сделалась, по существу, экономкой. Элен трудилась бок о бок с ними, во всем от них зависела, но теперь, увы, не могла обеспечить их будущее, оградить их от Тревора Ньюсона.

«Они слишком старые, — сказал ей Ньюсон, — и слишком привержены своим привычкам. Я найму других людей».

Никого ты не наймешь, пообещала тогда про себя Элен.

Хорошо бы мне и сейчас быть такой же твердой, подумала она. Но, как бы то ни было, я принимаю бой.

Летом по субботам Монтигл открывался для посещения. Марион Лоуэлл, жена викария, квалифицированный историк, водила экскурсии по средневековым руинам и нежилым помещениям дома постройки эпохи короля Якова.

В восьмидесятых годах дед Элен был вынужден продать свои книги, и теперь Элен использовала библиотеку в качестве гостиной: оттуда открывался роскошный вид на газоны и озеро.

В хорошую погоду Элен и Дейзи Марленд подавали чай с домашними пирожными во дворе. Если ожидались солнечные дни, то вечер пятницы бывал посвящен выпечке.

Элен получила извещение о том, что вскоре после полудня прибудут экскурсионные группы, и попросила Джорджа подготовить во дворе деревянные столы, накрыть их лучшими льняными скатертями и расставить скамьи. Каждый стол она украсила горшочком с дикими цветами. Много хлопот и ничтожный результат. Впрочем, важен сам жест гостеприимства.

Когда экскурсионный день завершился, Элен с тоской подумала: хорошо бы все дни проходили так же гладко.

А вот Найджел не одобрял эту деятельность.

— Работаешь как заправская официантка, — говорил он. — Подумай, что бы сказал твой дед!

Но главная проблема — Селия, мать Найджела. Снобизм — вторая натура этой женщины. Она была довольна тем, что Элен унаследовала Монтигл, но считала, что в нем должно быть полным-полно лакеев и внушительный сундук с сокровищами. Поэтому усилиям Элен она мало сочувствовала.

Элен невольно вздрогнула. Ей вдруг отчаянно захотелось отправиться на пляж около лодочной станции и поплавать, чтобы освежиться.

Вот как на нее действует сама мысль о матери Найджела, сказала она себе. Впрочем… у нее возникло странное ощущение, что кто-то смотрит на нее; наверное, от этого она и волновалась.

Нахмурившись, она обернулась и с облегчением увидела, что к ней приближается миссис Лоуэлл с сияющей улыбкой.

— Какой прекрасный вечер, — сказала та, ликующе поднимая над головой коробку с выручкой. — Никаких шумных детей, и все брошюры к тому же распродали. Обычная пестрая публика, но все, кажется, довольно понятливые. И заинтересовались вроде бы всерьез. Самые разные вопросы задавали, особенно один. Он мне дал щедрые чаевые; я их присоединила к общему доходу.

— Это вы напрасно, — заметила Элен. — Вы блестяще проводите экскурсии, и я буду только рада, если ваш труд не останется неоцененным.

— Мне нравится эта работа. Знаете, хорошо, что у Эм теперь есть занятие на выходные, она не появилась здесь и не надоедала звезде дня, — сообщила жена викария. — За чаем вы, должно быть, заметили этого господина. Очень привлекательный, необычный. На него нельзя не обратить внимания. Эм говорит в таких случаях: «ходячий секс»… надеюсь, не в присутствии отца.