— Насколько я понимаю, это портреты ваших предков?

Элен поморщилась.

— В основном самые неудачные, про которые дед решил, что их никто не купит.

Марк Деларош оглядел ее, потом снова повернулся к портретам.

— Я бы сказал, что виной тому качество работы.

— Да, они не больно хороши. Но и вы бы не стали платить мастеру уровня Джошуа Рейнолдса за портреты ваших младших сыновей и незамужних теток.

— А старшие мужчины, конечно, сражались в какой-нибудь войне против моих соотечественников, — проговорил он. — Теткам же только и оставалось, что хранить девственность. Кажется, я начинаю им сочувствовать. — Он помолчал. — Есть здесь портрет той красавицы, которая вскружила голову королю Карлу?

— Да, — неохотно подтвердила Элен. — Мой дед отказывался расставаться с ее портретом.

— Хотелось бы посмотреть, — с нетерпением произнес Деларош. — Идемте, ma belle.

— Вы не могли бы так меня не называть? — бросила через плечо Элен. — Как бы вам понравилось, если бы я сказала вам: «мой красавчик»?

— Я бы посоветовал вам обратиться к окулисту, — сухо сказал Марк. — Теперь, мадемуазель, ответьте мне на один вопрос: почему вы недовольны, если мужчина находит вас привлекательной?

— Я бы не была недовольна, если бы это был подходящий мужчина.

— Значит, я не подхожу вам по определению?

— Вы считаете, об этом нужно спрашивать? Вы уже знаете, что я скоро выхожу замуж.

— Конечно, — согласился Деларош. — Но где же ваш жених?

— Он не смог приехать на этой неделе. — Элен с вызовом вскинула голову. — И кроме того, вас это не касается.

— На этой неделе? — насмешливо повторил Деларош. — А сколько еще недель он пропустил? Как вы понимаете, в селении об этом поговаривают.

— Ясно, в баре при гостинице, — фыркнула Элен. — Не советую вам прислушиваться к праздным сплетням, мсье.

— Но я многое узнал, — миролюбиво возразил он. — И не только о вашем отсутствующем женихе. Люди говорят о том, какие усилия вы прилагаете, чтобы сохранить дом за собой. О том, глупо вы себя ведете или мужественно. На этот счет мнения разделились, но все считают, что борьбу вам не выиграть.

— Как это мило, — процедила Элен сквозь зубы. — Должно быть, услышанное вами помогло моему делу. — Она сделала паузу. — Кому-то стало известно, кто вы и зачем вы здесь?

— Я ничего не говорил. Только слушал. Про вашего деда говорили с большой симпатией. Но не про ваших родителей. И вы как-то о них не упоминали.

Элен поморщилась.

— Я их почти не знала. Я была еще маленькой, когда они уехали из Англии. Растить меня деду помогали няньки. Вот почему мы с ним были так близки.

Марк Деларош слегка нахмурился.

— Моему отцу тоже приходилось выезжать за границу по делам, но он всегда брал меня с собой.

— Мой отец не работал — в общепринятом смысле. — Элен смотрела не на собеседника, а в пустоту. — Предполагалось, что он будет управлять Монтиглом, но после нашего финансового краха выбора не оставалось. И он знал, что у него не будет сына, который бы унаследовал остатки имущества. Он боготворил мою мать, а она была очень больна. Требовалась немедленная операция. Нашу фамилию ждал конец.

— Он не подумал о том, что у него есть дочь?

— У меня не было возможности расспросить его. В нашей семье было принято рисковать. Состояния возникали и растрачивались. А мой отец был прекрасным игроком в покер. У него было много богатых и известных друзей. Он ездил по всему миру вместе с моей матерью и зарабатывал на хлеб картами и нардами. Иногда у него бывало достаточно средств, чтобы посылать домой деньги.

— А потом удача ему изменила? — тихо спросил Марк Деларош.

Элен кивнула.

— Они с друзьями совершали полет на частном самолете над Карибским морем. Произошла авария, все пассажиры погибли. Мой дед был убит горем. До тех пор он верил, что мы когда-нибудь сумеем возместить свои потери и станем настоящей семьей. Но после катастрофы потерял всякую надежду. Он… сдался. И говорил уже не об успехе, а о выживании. — Она смотрела прямо перед собой. — Но теперь Монтигл принадлежит мне, а я хочу большего.

— Вам тяжело рассказывать мне об этом? — неожиданно мягко спросил Деларош.

— Все это — часть истории Монтигла, поэтому, наверное, вы вправе спрашивать. Но пока что мы говорили о личных проблемах, — холодно добавила она. — Вы здесь по делу, так что мне кажется, нам следует придерживаться делового стиля.

— Да-да, — сказал Деларош. — И потому все, что касается вопросов пола, находится под строгим запретом? — Он нагло улыбался.

— Ваши слова, мсье, не мои. — Дойдя до конца коридора, она распахнула внушительные двери. — Вот и Большая спальня.

Длинные окна были наполовину задернуты шторами. Элен отодвинула их, и пылинки заплясали в солнечных лучах. Стены просторной комнаты были обиты полинявшей парчой. На огромной кровати белья не было, лежал только матрас, но обитое атласом канапе и занавески остались на месте.