— Я учу глухих детей, — сказала я.

Ее лицо оживилось, впервые за все время она чем-то заинтересовалась.

— И чему вы их учите?

— Я веду обычные уроки. И еще учу жестам.

— А что это такое?

— Это такой язык, с помощью которого глухие могут общаться руками и пальцами — он так и называется "язык жестов". Используя его, глухие дети могут разговаривать друг с другом, и со мной.

— Покажите мне.

Я удержалась и не стала этого делать. Это был мой тайный козырь. Если бы она смогла что-то вспомнить о языке жестов, это бы действительно что-то значило. Но я все равно колебалась, хоть и уговаривала себя сдаться. Ее реакция могла оказаться слишком окончательной.

— Почему ты так заинтересовалась? — спросила я.

— Из-за дяди Тима — его так все называют. Он не слышит и смешно разговаривает. Но я его хорошо понимаю я пишу ему записки, когда у него не получается читать по губам, а он дает мне почитать разные книги. Они куда лучше тех, что в библиотеке у старой леди. Дядя Тим тоже любит тайны и загадки.

Неожиданное развитие событий. Мне ведь подкинули мысль, что человек, которого прячут наверху, умственно отсталый.

— Скажите что-нибудь на языке жестов, — настаивала Элис.

Я глубоко вздохнула и рискнула, показав ей кое-что. Она смотрела с интересом, но без какого-либо узнавания.

— И что вы сказали?

Это не настоящая проверка, сказала я себе. И Дебби, в конце концов, было только три. Конечно, она не помнит.

— Я сказала: "Я хотела бы познакомиться с дядей Тимом".

Она смотрела серьезно и все еще немного подозрительно.

— А как эти жесты называются?

— Из них состоит особый язык, который называется амеслан. Чтобы его понять, не нужно слышать, можно просто смотреть на жесты.

— Я не знаю, захочет ли дядя Тим встретиться с вами.

— Не могла бы ты это выяснить? Скажи, что я работаю с глухими.

— Может, и скажу. Я подумаю.

— Он может считывать речь? Читать по губам?

— Думаю, да. Но он часто путает слова.

— Это потому что слишком многие слова выглядят одинаково, когда их произносят. Посмотри как-нибудь в зеркало и скажи "bury" и "marry". Или "grouch" и "ouch" [3] — хотя здесь есть небольшая разница.

Элис фыркнула.

— Звучит похоже на "He a terrible ouch [4] ". А вы могли бы научить дядю Тима каким-нибудь жестам?

— Я могу попробовать. Но с кем ему здесь разговаривать?

— Со мной. Вы могли бы научить и меня.

— Боюсь, для этого мало времени. Я скоро уеду. Но, наверное, я могу предложить это миссис Ариес. Если ты здесь останешься, то, наверное, сможешь научиться каким-нибудь жестам и научить дядю Тима. Он всегда был глухим?

— Я спрашивала Диллоу, он сказал, что дядя Тим оглох, когда ему было лет пятнадцать.

— Тогда у него есть преимущество. Он помнит, как звучат слова, в отличие от тех, кто не слышал никогда или только учился говорить, когда оглох. Мои родители оба глухие, и папа таким родился. Вот почему я научилась языку жестов еще в детстве.

Я завладела ее вниманием, но, наверное, только потому, что была для нее незнакомкой.

— Может, дяде Тиму и не нужен язык жестов, — продолжала я. — Он может пользоваться пальцевым письмом, если рядом будут те, кто сможет его понять. Пальцевое письмо легче, чем язык жестов. Надо просто "рисовать" пальцем слова на ладони. Это удобно, когда нужно "произносить" имена или какие-то сложные слова. Тем, кто живет рядом с глухим человеком, просто необходимо этому научиться.

— Старая леди в жизни не станет этим заниматься. Она просто считает своего брата тупым. Однажды она даже отослала его в плохое место. Покажите, как написать мое имя.

Я написала на ладони "Элис", и она быстро повторила за мной. И потом вздохнула.

— Все равно, она не станет ему помогать. Старая леди, я имею в виду. И она меня ненавидит.

— Почему ты так думаешь?

— Она так говорила. Однажды я подслушала, как она сказала, что я неприятный ребенок. — Я никак не отреагировала, и Элис лукаво продолжила. — Может, она и права. Я действительно делаю плохие вещи. Я разлила ваш лосьон для рук, и сделала это специально.

— Для того, чтобы доказать, что ты неприятный ребенок?

Она дерзко развернулась и вышла из комнаты. Потом я услышала ее смех, жутковатым эхом отозвавшийся в пустом коридоре. Едва ли его можно было назвать смехом счастливого ребенка.

Пока я готовилась ко сну, на меня нахлынуло давнее отчаяние. В ближайшее время я уеду домой. Мое дальнейшее пребывание здесь бессмысленно.

Я еще жила по времени Коннектикута, и потому проснулась очень рано. И больше не смогла заснуть. Мои билеты были с открытой датой — надо будет позвонить в аэропорт и зарезервировать обратный до дома.