— Все хорошо, милая. Никто не причинит тебе зла. Ты нашла, о чем бы тебе хотелось поговорить?

Элис прижала руки к груди, сплющив лягушонка. Но ничего не сказала и дальше лежала уже неподвижно. Минута шла за минутой, и ничего не происходило. Мои надежды, любовь и уверенность стали угасать. Какое-то время Лита сидела с закрытыми глазами, словно к чему-то прислушиваясь, к каким-то "голосам", и потом начала раскачиваться. На Кирка я не смотрела, но он тоже сидел тихо и наблюдал за происходящим.

Чары внезапно разрушила сама Элис. Она резко села и выбросила вперед руку, сбив один из кристаллов.

— Я больше не хочу этого делать! — закричала она и заплакала. По ее лицу покатились слезы, она нервно сжимала и разжимала руки. Лита подняла палец, предупреждая меня не бросаться к ней с утешениями.

— Подождите, — шепотом сказала она.

Элис же сосредоточилась на своих руках. Она сжала правую руку в кулак, выставив перед собой большой палец, и уставилась на него, словно ожидая ответа. Потом нерешительно, словно еще сомневаясь, накрыла кулак другой рукой, словно крышей, оставляя открытым выставленный палец. Я задержала дыхание, а она стала двигать большим пальцем вверх-вниз, вверх-вниз. Это был жест амеслана, и не один из тех, что я ей недавно показывала.

— Что это? — тихо спросила я. — Скажи, что ты показываешь.

Вся в слезах, она уставилась на свои руки.

— Моя черепашка умерла! Мамочка, я забыла покормить Шелли, и она умерла!

Шелли! Она помнила ее! Ее горе было настоящим, и причина крылась в ее раннем детстве. Ей нравилось показывать этот жест бабушке и дедушке, и Шелли умерла именно так, как она сказала. Но я все равно понимала, что идущий от сердца вскрик "Мамочка" относится не ко мне. Она обращалась к той матери из прошлого, глубинная любовь к которой сохранилась в ее памяти.

Меня словно залил чистейший свет, уничтожая всю темноту и сомнения. Я вознесла страстную молитву той неизвестной силе, что прикоснулась к этой комнате. Мне хотелось броситься к Элис, крепко-крепко ее обнять и поцелуем осушить слезы — теперь я знала, что она действительно Дебби. Но так же я понимала, что не должна пугать ее и приводить в смятение сейчас, когда она прикоснулась к своей давней памяти и чувствам.

Поэтому утешать ее стала Лита. Она обняла ее и стала вытирать слезы.

— Все хорошо, Элис. Ты просто молодец. Все кончилось, сейчас я соберу свои кристаллы, а ты можешь задуть свечи. И совсем скоро мы поедем в сады Бутчартов.

Элис выглядела немного ошеломленной. Она не совсем понимала, что произошло, но охотно встала на четвереньки и стала помогать Лите.

Ко мне подошел Кирк.

— Ну, теперь ты удовлетворена?

Мы говорили тихо, Элис нас не слышала.

— Да, я удовлетворена. Она показала жест, означающий черепаху — в детстве она часто показывала его своим бабушке и дедушке. И ее черепашку действительно звали Шелли. Она никак не могла бы этого помнить, если бы не была на самом деле моей Дебби. Так что Корвинам придется ее отдать.

— Будь осторожна, — предупредил меня Кирк. — Они явно не собираются признаваться в похищении, и я не уверен, что суд примет подобное доказательство.

— Но ведь вы с Литой мои свидетели. И мои родители тоже меня поддержат.

— Успокойся, не надо так торопиться. Они найдут адвокатов, которые докажут, что ты неправа. Они заявят, что именно ты заложила имя и жест в память Элис. А суд может тянуться годами. А опека тем временем будет у Корвинов.

Моя эйфория начала угасать.

— У них нет денег на адвокатов — у этих двоих.

— Может, у них и нет. Но их полно у миссис Ариес.

— Но она же не будет… она не может…

— Она может, поскольку уже придумала себе, что Элис — ее правнучка. Так мне сказал Диллоу. Думаю, нужно очень веское доказательство, чтобы ее переубедить.

— Да, с тех пор, как ты вложил ей в руки страницу из дневника Эдварда, — с горечью произнесла я.

— Я знаю, Дженни. Сейчас я жалею, что не подождал с этим до сегодняшних событий. Наверное, именно поэтому миссис Радбурн хотела, чтобы я был их свидетелем. Но не стоит сдаваться. Есть и другие способы избавиться от Корвинов. И я над этим как раз работаю. Я в огромном долгу перед Эдвардом.

Мне не хотелось думать, о чем он говорит. Я боялась ему доверять. И была одна важная тонкость, которую мне приходилось признавать — она касалась самой Элис. Она не станет относиться ко мне как к матери, только потому что я об этом заявлю. Мне придется считаться с ее привязанностью к Пиони, и неизвестно, насколько глубоки ее чувства.

Лита заговорила, обращаясь с Кирку.

— Думаю, Элис необходимо подвигаться и подышать свежим воздухом. Не могли бы вы отвести ее на улицу? Мы с миссис Торн через несколько минут к вам присоединимся.