— Я передам ей твое впечатление, — сказал Джоэл. — Только сомневаюсь, что Коринтея к нему прислушается. Она доверяет Диллоу, а он всегда очень осторожен, когда нанимает кого-то нового.

"Вот только на этот раз он попустительствует за ее спиной", — подумала я.

— Ладно, ее шофер — не моя проблема, — сказала Лита. — Я хочу посмотреть, что же прислала мне Коринтея. — Быстрыми и уверенными движениями она открыла коробку и откинула прикрывавшую предмет ткань. Увидев его, она воскликнула: — Джоэл! Ты узнаешь ее?

Джоэл взял у нее коробку и вытащил маленькую резную фигурку из нефрита, светло-бежевую с зелеными прожилками. Он поднял ее в руках, и я увидела, что статуэтка изображает сына Шивы и Кали — бога со слоновьей головой.

Я быстро глянула на Кирка с Элис. Девочка что-то ему рассказывала, а Кирк слушал, не отрывая глаз от дороги, и изредка что-то отвечал. И все равно, я не была полностью уверена, что он не подслушивает наш разговор. Со своего места я видела только его густые волосы, вылезающие из-под кепи, и затылок, а по ним ничего не определишь.

— Та самая, что причинила столько проблем, — протянул Джоэл, пристально глядя на статуэтку.

Его мать разволновалась.

— Именно эту статуэтку украл тогда Эдвард! Я видела, как он на нее смотрит, и знала, что он ее обожает. Когда после его прихода она исчезла, мне пришлось позвонить твоему отцу. Взять ее было больше некому. И Льюис, естественно, рассердился. Он был так разъярен, что я испугалась возможных последствий. Того, что он мог сказать мальчику или сделать, если встретится с ним лицом к лицу. Поэтому я и пошла поговорить с бабушкой Эдварда.

— Я помню, — рассудительно сказал Джоэл. — Все это было просто ужасно — особенно, потому что мне навсегда запретили видеться с Эдвардом. Мы были мальчишками — тринадцатилетними подростками — и отец не должен был так строго с нами поступать. Я в те дни его очень боялся.

Миссис Радбурн понизила тон. Она явно помнила о Кирке и Элис на переднем сидении.

— Естественно, Коринтея пришла в бешенство, когда я рассказала ей, что сделал Эдвард. И разозлилась она не только на него, но и на меня, она мне и без того не симпатизировала. Она сказала, что не допустит, чтобы ее внука обвиняли в воровстве. Хотя я полагаю, впоследствии она поняла, что вина все-таки лежит на нем. Несколько лет спустя из ее собственного дома стали пропадать вещи, и она выгнала Эдварда. Этот мальчик с самого начала был никчемным. Посмотрим, что же написала Коринтея.

Лита открыла письмо и стала читать.

— Вы только представьте себе! Она уже давно поняла, что это он украл статуэтку. После смерти Эдварда она разбирала его вещи и нашла ее. Все эти годы она держала статуэтку у себя, ни сказав нам ни единого слова. Почему же она прислала ее сейчас?

— Наверное, потому что тяжело заболела, — сказал Джоэл. — Возможно, она сожалеет о случившемся и хочет очистить свою совесть.

— Эта женщина никогда не о чем не сожалеет!

— Ты должна узнать кое о чем. Я никогда этого тебе не рассказывал, хотя и должен был. Эдвард не крал этот кусок нефрита. Я сам отдал его ему, — последовал быстрый ответ Джоэла.

— Отдал? — переспросила миссис Радбурн. — И ты допустил, чтобы его обвинили в краже?

Они оба забыли о моем присутствии, а я сидела тихо, как мышь, и не встревала.

— Я был мальчишкой и не думал, что это так серьезно, — продолжал Джоэл. — Я знал, как сильно нравится Эдварду эта фигурка, и мне захотелось сделать широкий жест. Я думал, может, ее вообще не хватятся. А потом я побоялся признаться, поскольку представлял, какую взбучку получу от отца. Я не подумал, что Эдварда могут обвинить в краже. Мне даже в голову не приходило, что кто-то может узнать, что статуэтка у него.

Его мать покачала головой.

— Не понимаю, почему Эдвард не сказал правду. Зачем он взял на себя твою вину?

— Потому что в этом весь он. Упрямый. Гордый и злой. Недостаток физической силы он компенсировал силой духа. Возможно, он сказал себе "Пусть думают, что хотят, если они такие идиоты!" Кроме того, он знал, что мне бывает от отца, когда я выхожу за рамки, и не хотел, чтобы за проявленную щедрость меня выпороли. Мне надо было рассказать все тебе, но ты бы рассказала отцу. И я струсил. Позже мы с Эдвардом пошли разными дорогами, но я всегда помнил об этой истории, она беспокоила мою совесть. Я долго думал, что когда-нибудь все-таки расскажу правду, но потом стало слишком поздно — Эдвард погиб.

Лита мягко положила ладонь на руку сына.

— Кто не празднует труса хотя бы пару раз в жизни? Но Коринтее надо рассказать правду — раз уж она сделала такой жест и прислала ее. — Лита забрала у сына нефритовую фигурку, положила ее обратно на тканевое ложе и закрыла коробку. — Я должна извиниться перед Коринтеей. Я рада, что она вернула статуэтку, хоть она и держала ее у себя столько времени. В ближайшие дни я лично поблагодарю ее и извинюсь, что обвинила тогда Эдварда. Может быть, теперь старая рана начнет заживать.