— Ну, говори, — сказал Гробовщик. — Выкладывай все начистоту.

— Ладно, — сказал Чинк, делая судорожное глотательное движение. — Нож ей дал я.

Обожженное лицо Гробовщика исказила судорога. Чинк машинально отпрянул, но Гробовщик только сжал и разжал кулаки.

— Когда ты дал ей нож? — спросил Могильщик.

— Тогда, когда сказал преподобный, — признался Чинк. — Один из членов нашего клуба, мистер Бернс, привез его из Лондона и подарил мне на Рождество, а я подарил ей.

— Зачем? — удивился Гробовщик.

— Ради хохмы. Она так боится Джонни, что я решил: это будет неплохая шутка.

— Шутка неплохая, — согласился Могильщик. — Ты бы это понял, когда нож оказался бы у тебя меж лопаток.

— Я думал, она сумеет утаить его от Джонни, — буркнул Чинк.

— Откуда ты знаешь, что он его нашел? — спросил Гробовщик.

— Учти, мы не в угадайку тут играем, — напомнил Могильщик.

Они сняли с рук и ног Чинка кандалы и оформили арест по подозрению в убийстве.

Затем они попытались найти мистера Бернса, чтобы тот подтвердил историю с ножом. Но дежурный в Университетском клубе, куда они позвонили, сообщил, что сейчас мистер Берне где-то в Европе.

Они поехали на дом к Джонни и долго звонили в дверь. Никто не открыл. Они зашли с черного хода. Могильщик слушал, прижавшись к двери ухом.

— Тишина, как в могиле, — сообщил он.

— Что же случилось с собакой? — осведомился Гробовщик.

Сыщики переглянулись.

— Входить без ордера на обыск опасно, — сказал Могильщик. — Если он убил ее, нам придется прикончить его. Ну а если они там оба в добром здоровье, а мы вломимся, будет жуткий скандал. Он подаст жалобу, и нас, чего доброго, переведут в патрульные.

— Очень бы не хотелось, чтобы Джонни убил свою старушку и попал на электрический стул из-за такой мрази, как Чарли Чинк, — сказал Гробовщик. — Она вполне могла убить Вэла, но если к тому же Джонни узнает, что нож ей дал Чинк, за жизнь ее я не дал бы и ломаного гроша.

— Чинк мог наврать, — предположил Могильщик.

— Если он наврал, тогда лучше бы ему исчезнуть с земного шара, — прорычал Гробовщик.

— Давай лучше зайдем с парадного хода, — предложил Могильщик. — Если Джонни залег в засаде, то нам проще действовать оттуда. Там прямой коридор.

Дверь была обшита с низа, верха и боков стальными полосами, и выбить ее было невозможно. Кроме того, на ней было три замка.

Гробовщик затратил семь минут, работая тремя отмычками, прежде чем ему удалось открыть ее.

Они встали по обе стороны двери с взведенными револьверами, а Могильщик отворил ее ногой. В темном холле было тихо.

— Цепочка снята, — сказал Могильщик. — Значит, его нет дома.

— Не надо рисковать, — сказал Гробовщик.

— Что за глупости! Джонни не псих, — сказал Могильщик и вошел в холл. — Джонни, ты где? Это Могильщик и Гробовщик, — негромко сказал он и, нащупав выключатель, щелкнул им.

В глаза им бросился большой висячий замок на главной спальне. Гробовщик закрыл входную дверь, они тихо подошли к спальне и, прижавшись к двери, стали слушать. Из спальни доносились звуки музыки. По радио шла ночная джазовая программа.

— По крайней мере они живы, — сказал Могильщик. — Джонни не стал бы запирать труп.

— Значит, он что-то вынюхал или просто распсиховался, — сказал Гробовщик.

— Давай осмотрим квартиру, — предложил Могильщик.

Они обошли комнаты, перешли в кухню. Комнаты были не убраны. Ковер в гостиной был по-прежнему усеян осколками стекла.

— Похоже, они тут повоевали, — хмыкнул Гробовщик.

— Ей, видать, досталось, — отозвался Могильщик.

Спальни на другой стороне холла были разделены ванной, из нее в каждую из них вели двери. Та, что вела в маленькую спальню, которую обычно занимал Вэл, была приоткрыта, вторая заперта на задвижку. Могильщик отодвинул засов, и они вошли.

Шторы были опущены, и в комнате было темно. Только горела шкала радиоприемника.

Гробовщик включил свет.

Дульси лежала на боку, подтянув колени, спрятав руки между ног. Она сбросила простыню, и ее голое темное тело поблескивало, словно было из металла. Она беззвучно дышала, но лицо было покрыто потом, а в уголках рта скопилась слюна.

— Спит, как младенец, — сказал Могильщик.

— Пьяненький младенец, — поправил Гробовщик.

— Ну и перегар, — повел носом Могильщик.

На ковре у кровати лежала пустая бутылка из-под бренди, а рядом опрокинутый стакан в мокром пятне.

Гробовщик подошел к окну, за которым находилась пожарная лестница, и распахнул шторы. Железная решетка за окном была тоже на замке.

Гробовщик вернулся к кровати.

— Как по-твоему, Спящая красавица знает, что ее заперли? — спросил он.