Цветы, которые всегда казались мне самыми белыми - это Iberis sempervivens, жесткий и мертвый белый, как кусок глазированной керамики, без какой-либо игры или вариаций, и поэтому совершенно неинтересный.

(Гертруда Джекилл, Лес и сад)

Когда мне было 9, мне подарили на Рождество два тома тревильяновской "Иллюстрированной английской социальной истории". Не думаю, что я ее прочел! Но я влюбился в иллюстрации - в частности, в миниатюру Николаса Хиллиарда, на которой молодой человек изнемогает от любви, прислонившись к дереву. Он положил руку на сердце, вокруг него - белые розы. На нем - белый воротник, черно-белый камзол, белые чулки, белые туфли. Возможно, он жил в одном из черно- белых деревянных домов, которые тоже были нарисованы в этой книге, и с которых я сделал бесчисленное количество рисунков, даже более фантастических, чем дворец Нонсач. Мир белых башенок и шпилей... над которыми разыгрывались воздушные битвы. Я думаю, эти рисунки отражали мое внутреннее смятение, битву, которая бушевала все мое детство, бомбардировки и сирены воздушной тревоги, а внизу - дом, которому угрожала опасность. Черно-белый дом.

Продвижение белого в двадцатом веке было замедлено Второй Мировой Войной. Les Terrasses архитектора Ле Корбюзье, выкрашенные в сливочно-белый цвет, и его же вилла Савой (1930) - чисто белая, вдохновили на тысячи имитаций, с которыми вы сталкиваетесь на морских курортах. Чистая и домашняя современность пала жертвой Окончательного Решения [9]– мечта гитлеровского архитектора Альберта Шпеера о возрождении неоклассицизма осуществилась намного позднее - в постмодернизме 80-х Миссис Тэтчер.

На руинах войны восстанавливались цвета. Светлые домики 50-х, каждая стена своего собственного оттенка, бледная тень мондриановского сияющего и искрящегося Буги-вуги на Бродвее.

1960. В белой горячке технологической революции Гарольда Вильсона мы возродили белый. Наружу вышел белый линолеум, и белая эмульсия покрыла коричневый и зеленый нашего викторианского прошлого, так же, как и светлые домики 50-х. Наши комнаты опустели и слепили чистотой, хотя это состояние и трудно было поддерживать, потому что скоро наши ноги ободрали белизну половиц. А в середине комнаты неровно жужжал черный брауновский тепловой вентилятор - дедушка дьявольской черной технологии восьмидесятых. Черный в центре белого. В кино - Сноровка с Ритой Ташингэм, выкрасившей свою комнату в чисто-белый, искусство, следующее за нашей жизнью.

Посреди этого белого мы жили красочной жизнью. Это продолжалось недолго. К 1967 беспорядочная психоделическая радуга затопила пространство.

На телевидении бушуют битвы за чистоту: Персил отмывает белее белого, отбеливатели, снежный Фэйери, Тайд - битва за белизну папочкиной рубашки - всем этим мы обязаны ICI [10] и химическим фабрикам. Белее отбеленных одежд священников, белые крикетные тропические костюмы, отражающие солнце. Маляр высоко на строительных лесах в белой спецовке, забрызганной белыми пятнами, монашка ордена кармелиток и медсестра. Вся эта скучная очистка, обесцвеченный белый сахар, обесцвеченное святое зерно. Однажды я видел в супермаркете возбужденного француза; он набирал дюжину буханок нарезанного белого хлеба для своих друзей в Париже.

Квир-белый. Джинсы, плотно облегающие задницу. Сара кричит из сада: "а, так вот как геи узнают друг друга ночью!". Бессонные ночи [11] в Раю - гей-баре, который не оставил бы равнодушным святого Иоанна, ослепительные футболки и боксеры, результат многодневных размышлений над самой деликатной программой в стиральной машине.

Весь этот белый, унаследованный от спорта - sportif. Белый - по контрасту с зеленью спортивных площадок. Заметьте, белый и зеленый снова вместе. Этот белый требует от вас постоянного самоконтроля - нельзя пролить напиток, или запачкать девственно-чистую ткань. Сейчас только идиоты или очень богатые люди носят белое, в белом вы никогда не смешаетесь с толпой, белый - цвет одиночества. Он вызывает отвращение у обычных людей, имеет привкус паранойи, от чего мы защищаемся? Отбеливать - тяжелая работа.

Путешествие по великим соляным озерам Юты на автобусе Грэйхаунд. Мерцающая белая соль до самого горизонта, слепящая глаза.

(Аллен Гинзберг, Белый саван)

В первых белых лучах рассвета, я побелел, как простыня, и проглотил белые таблетки, которые поддерживают мою жизнь... сражаясь с вирусом, который разрушает мои белые кровяные тельца.

Ветер дует без конца уже пять дней подряд, холодный северный ветер в июне. Море вспенилось тысячами белых лошадей, и атакует побережье. Их соляные плюмажи заволокли окна вуалью слез и сожгли цветы. Листья почернели, и красные маки - тоже, розы вянут, и совсем умрут завтра, но белый многолетний горошек не пострадал. Вдалеке ненадолго появляются белые утесы, прежде чем исчезнуть в тумане. Я сижу взаперти, и не могу выйти в сад - это вредно для моих уставших легких.

Белые морские кони принесли сюда безумие, раздражение, напряжение. Я ненавижу белый.

Однажды, стоя в саду, я заметил белый цветок среди голубой румянки. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это единственный цветок-альбинос. Никто никогда не видал такого раньше. Это знак? Я отметил его, чтобы собрать семена и назвать его в честь моего друга Говарда, который сделал фотографию для этой суперобложки - Arvensis sooleyi.

Лихтенберг говорит, что очень мало людей видели когда-либо чисто-белый, значит, большинство людей неверно используют это слово, так? А откуда он узнал, как его использовать правильно? Он сконструировал идеальное использование из реального. «Идеальное» - не значит особенно хорошее, а очищенное от определенных элементов и сведенное к экстремуму.