Изображение здесь сопровождалось не только звуком, но и запахами, как в мощных смелфидерах Земли, нужных многим профессиям для работы – и после того, как Игорь попал на канал с дешевой порнографией, его едва не стошнило. В бешенстве он вырубил сразу все… и мальчишки замерли посреди сразу потемневшей комнаты, освещенной лишь тусклыми, розовато-белыми прямоугольниками «дежурного света». Без спецэффектов роскошный номер превратился просто в пустой ящик с мебелью, темными стеклянными стенами, мутно-серым пластмассовым полом и откровенно металлическим потолком, где среди сплетения труб, кабелей и балок молочно белели прямоугольники проекционных матриц. Глухо загудел кондиционер, вытягивая приторную сладковатую вонь, и температура в комнате упала сразу градусов на десять. Мальчишки сидели прямо на полу, оглушенные.

– Ну ничего себе, – сказал наконец Игорь. Им показывали похожее на уроках истории, но тут все мерзости были наложены друг на друга и усилены в десять, в сто раз. К эротике, которой они оба учились с начала сознательного возраста, это не имело никакого отношения, скорей наоборот – противоречило всему учению об Эросе и тем более Ладе. Казалось, что одни люди стремятся вывернуться погаже, а другие что – на это смотрят, выходит?

– Неудивительно, что тут столько психов, – ответил Яромир. – Я бы тоже от такого зрелища свихнулся уже на второй день и стал во всех брызгать кислотой.

– А я сейчас как раз подумал… эти, которые брызгают, может, и не психи? – хмуро сказал Игорь. – Может, они как раз и есть нормальные, только им просто тошно оттого, что у них такое на родине творится. Мне тоже захотелось бомбу в этот гадюшник швырнуть, в самый центр. Кобальтовую. Старую такую, надежную…

– А пес их разберет, психи, не психи… – Яромир зевнул и вдруг спросил: – Интересно, если вот так во всей их жизни разом все спецэффекты выключить – что мы увидим? – Игорь, все еще переживая отвращение, пожал плечами молча, и Яромир предложил: – Вот что, друг мой, давай-ка спать. Я к себе пойду, и ты ложись, пока Макаров обход не начал – он грозился, между прочим.

– Где спать, на полу, что ли? – спросил Игорь. – Я на эту дрянь не лягу. И в это блюдо дурацкое с силовыми полями тоже. Я там себя чувствую как килька на тарелке!

– Ляжешь, как миленький, – ответил Яромир.

– Это почему же? – с искренним интересом спросил мальчишка.

– Потому, – уже серьезно ответил Яромир, – что завтра мы будем нужны бодрые и отдохнувшие, с ясной головой, а на полу ты не выспишься, да и просто смешно это… Представь, что они о нас подумают, если наши все-таки прозевали какие-нибудь шпионские штучки и хозяева нас сейчас видят? Или просто утром зайдет Андрей Данилович, а мы на полу спим; мол, извините, господин полковник, мы в кровать лечь побоялись, она шибко колдунская! Еще надо не забыть костер в углу развести и круг начертить на полу – от злых духов. Чего уж там мелочиться, знай наших!

Игорь вздохнул. Вот умеют же некоторые говорить так, что возражать им не хочется – просто потому, что глупо. Яромир, впрочем, был прав – а уж говорить себе «надо» Игорь привык достаточно давно. Это было просто-напросто частью жизни любого дворянина.

Он разделся и осторожно забрался в приторно-розоватое светящееся блюдце. Ничего особо страшного тут, впрочем, не оказалось, напротив – он словно парил в свежем теплом воздухе. Спать, впрочем, совершенно не хотелось, но Игорь еще раз сказал себе «надо».

И мгновенно уснул.

В школах Земли любили приводить в пример ставший хрестоматийным случай времен самого начала Первой Галактической. Во время нападения сторков на колонию Луна-11 их десантники ворвались в школьный класс. Преподаватель жестами объяснил Чужим, что тема урока очень важная и им придется подождать окончания объяснения. Некоторые говорили, что после краткого ступора сторки перебили весь класс. Но большинство придерживались версии, что они – то ли обалдев от наглости землянина, то ли из уважения к его спокойствию – ждали в коридоре, пока закончится урок.

Этот случай был далеко не единственным подобным примером такого хладнокровного отношения к окружающему: «Гори оно огнем, а мы будем жить как заведено!» Скорей – просто первым на Галактической войне. Или наиболее врезавшимся в память по каким-то несохранившимся причинам. Игорь не знал, хотя, в шесть лет услышав эту историю, не раз представлял себя на месте того учителя – класс, учеников, врагов и свой собственный абсолютно спокойный голос, предлагающий вооруженным сторкам подождать. Именно из-за того рассказа он, кстати, и выбрал в качестве одной из своих специализаций педагогику.

Но сейчас он думал, что, скорей всего, и Андрей Данилович этот случай хорошо знал. И, возможно, имел его в виду как жизненный ориентир и пример. Во всяком случае, мальчишки пробежали вокруг здания посольства уже около пяти километров, время от времени пересекаясь с так же неспешно и уверенно бегущими англосаксами. Они были точно так же босиком и одеты в трусы (что на Земле в январе, например, было не особо приятно, но тут, в здешней паровой бане, оказалось почти благословением), и возглавлял их подполковник ван Карьйо, англосаксонский вариант Макарова, который, кстати, тоже бежал вместе с лицеистами, точнее, то впереди, то позади, то нарезая вокруг них – бегущих! – круг.