Ухищрения голограммы превратили сцену в пологий песчаный пляж, сбегавший в густо-синюю воду. Росли деревья – с продолговатыми густо-зелеными листьями, с серебристой гладкой корой. Над деревьями поднимались коричневые башни замка; одна, самая высокая, вздымалась на высоту не меньше сотни метров.

Потом ударили барабаны, и появились сторки. Их было два десятка, мужчины, одетые в национальные костюмы – черные с золотой каймой куртки вроде земных вестов, под ними – белые рубахи, узкие белые штаны, черные высокие сапоги, длинные стилеты на поясах. Собравшиеся в квадратный строй, они маршировали по песку пляжа. Барабаны били сухо и четко, глухие мощные удары пересыпала раскатистая боевая дробь. Движение сторков поражало машинной отточенностью. Внешне не так похожие друг на друга, как были похожи мьюри, скорей напоминающие индивидуальными чертами лиц землян, сторки каким-то образом сделались похожи. Плотная коробка строя – бледные лица, широкие плечи идеальных механических солдат в черно-бело-золотом – двигалась как жутковатое живое существо, меняя направления, потом в какой-то момент развернулась в шеренгу – сторки замерли лицом к морю.

Послышалась и странным образом приглушила барабаны неожиданно нежная мелодия – какой-то дудочки, но многоголосая. Из воды – зрители от неожиданности примолкли все сразу – стали выходить женщины. Рослые красавицы в коротких, чуть ниже колен, платьях тех же расцветок, что одежда мужчин, с волосами, убранными под серебристые – по контрасту с рыжиной волос – сетки, в сандалиях с высокими ременными затяжками. Линия женщин застыла напротив мужского строя.

Музыка как бы резко переломилась, изменилась – и оба строя смешались, в общем движении рождая новый танец. Барабаны и дудочки пели вместе, в лад, ничуть не противореча друг другу. Игорь – он замечал все вокруг – увидел, как опали в руках зрителей-протестантов плакаты…

Сторки танцевали долго, и никто не мешал им. А в конце последняя фигура танца образовала снаружи плотный квадрат мужчин – стоя плечом к плечу, они смотрели на все четыре стороны света. Внутри же квадрата женщины, замерев в круге, лицами друг к другу, синхронно вскинули руки – и меж них взметнулся и закачался столб живого золотистого пламени, в котором неожиданно – Игорь даже дернулся, и не он один – закружились детские лица…

– … А ваши где выступают?

Этим вопросом Вайми нарушил довольно долгое молчание, которым сопровождалось вполне бесцельное шатание всей компании по территории Ярмарки. Игорь мог бы поклясться, что все сейчас думают про выступление сторков. Кастовое общество, Высшие Роды, безродные, рабы… Но танец был хороший. Не потому, что просто красивый. Хороший, вот и все.

– Елки зеленые! – очнулся Игорь. – Рядом! И сейчас как раз наши выступают, в смысле, мальчишки наши! Бежим!

– А что такое зеленые елки? – на бегу спросил Вайми.

– Деревья такие, зеленые и колючие, как ежи… только не спрашивай меня сейчас, что такое ежи!!! – пояснил Игорь. – Скорей сюда! Вот!

Они успели вовремя – площадки землян находились недалеко от сторкадских, и самого разного народу тут кишело чуть ли не втрое больше. Над прямоугольником сцены, к которой они выскочили, как раз зазвучала музыка – точнее, песня, без аккомпанемента, просто мужской голос:

Видеоинженеры постарались – на площадке встал лес, заколосилось золотое с червонными отблесками заката поле, за которое садилось большое солнце. И в это поле – такое реальное, что, казалось, рукой можно потрогать – выбежал рядом с идущим плавной рысью рыжим неоседланным конем держащийся за его гриву мальчишка…

Андрюшка Ворожеев был одет в чуть мешковатые штаны с тугим кожаным поясом, обут в узкие сапоги без каблука. Подчиняясь песне – в каком-то гипнотизирующем едином ритме с ее словами, – он начал показывать приемы верховой езды. Искусство, правильней сказать. Конь – без седла и узды, громадный, могучий – подчинялся мальчику мгновенно и охотно, словно угадывая желания юного всадника. А тот с невероятной легкостью, как другие дышат, проделывал то на рыси, то на легком галопе сложнейшие трюки, и казалось, что нет ни коня, ни мальчика – есть юный полкан из древних легенд Земли. Не было ни хозяина, ни покоренного животного. Было одно целое – Конь и его Мальчик, Мальчик и его Конь…

А голос певца поднялся почти угрожающе – казалось, шарахнулись даже мельтешащие вокруг шары камер, ведущих прямую трансляцию…

Эх, подумал Игорь, эх, как жаль, что тут почти никто не знает русского!!! Ну как же жаль!!! Но все равно… пусть слушают и смотрят! Пусть! Вон как притихли на трибунах…

А в руке Андрюшки сверкнул закатным лучом невесть откуда взявшийся меч. И завертелся, закрутился, полетел вокруг мальчика, неподвижно стоящего на спине идущего галопом коня, разбрасывая вокруг кроваво-серебряное сияние. Потом меч взлетел и, сверкнув, исчез, а Андрюшка, ловко упав на конскую спину, шагом направил рыжего в сторону заката.

То, что было потом, иначе как овацией не назовешь. Торопливо бросив вопящим мьюри: «Извините, я сейчас, быстро…» – Игорь начал проталкиваться туда, куда ушел Андрей – сказать ему, что все было здорово (он по себе знал, что во время таких выступлений не замечаешь сам, что делаешь). Это оказалось не так уж сложно – мальчишка понял, что перед формой землянина расступаются… Взгляды скользили по нему, прикасались – как руки. Разные, очень разные…