В дверь застучали сильнее, и она поспешила открыть ее, боясь, что шум разбудит Джейми.

— Майк!

Перед ней стоял Майк. Он выглядел на редкость здоровым и откровенно несчастным. Эбби захотелось прижаться к нему, сказать, как счастлива она его видеть, признаться в том, что она очень скучала по нему, но укоризненное выражение его глаз остановило ее.

— Почему, Эбби?

Она не нашла в себе силы на то, чтобы прикинуться удивленной.

— Ничего не получится, Майк, — сказала она, и в ее тихом голосе сквозило сожаление. — Я все очень хорошо обдумала, когда ты уехал на Аляску, и решила, что была права. Самое большее, что я могу для тебя сделать, — это уйти из твоей жизни. Нет, подожди, выслушай меня, — поспешно сказала она, когда Майк собрался прервать ее. — Я люблю тебя, Майк, но, возможно, не так сильно, как ты того заслуживаешь. Ты действительно замечательный человек, и ты достоин того, чтобы тебя любили всем сердцем — страстно, до сумасшествия, безоглядно.

— И ты не та, кто любит меня так?

— Но это же очевидно, разве не правда? — Она постаралась придать своему голосу невозмутимость, но он не повиновался ей и прозвучал тихо и печально.

— Но не для меня, Эбби, и вообще мне все совсем не так ясно, как тебе.

Майк пошире открыл дверь и вошел внутрь. Почти сразу комната показалась удивительно маленькой.

— У тебя есть немного кофе или, может быть, какая-нибудь выпивка?

— Я сварю тебе кофе. Но ты потом уедешь, Майк. Нет никакого смысла продолжать, потому что я уже решила, что вернусь в Калифорнию.

Ничего такого она не решила, но надеялась, что эта ложь во спасение поможет ему понять ее непреклонность.

— Собираешься вернуться к своей прежней жизни?

Эбби вздрогнула. В Калифорнии не было ничего, к чему она могла бы вернуться, но если, узнав, что ей есть к чему возвращаться, Майк уйдет, она готова продолжать эту ложь.

— У меня в городе есть квартира, и я могу вернуться на прежнюю работу, если захочу.

Майк кивнул, но вид у него был по-прежнему решительный. Он заставил Мег сказать ему, где находится Эбби, потом ехал, как сумасшедший, и что же? Неужели теперь он отступит без борьбы?

Эбби повела Майка на кухню — между ними, как это и прежде бывало, воцарилось тяжелое молчание. Майк облокотился о дверной косяк и стал наблюдать за тем, как Эбби наполняет чайник и ставит его на плиту.

Она не помнила, когда в последнее время чувствовала себя настолько смущенной. Эбби верила в то, что поступает правильно, но в то же время отлично знала, что, если он прикоснется к ней, от ее решимости ничего не останется.

Не говоря ни слова, она сварила кофе и подала ему чашку.

— Спасибо, Абигайль. — Майк пил кофе, глядя на нее поверх чашки. Эбби нервно заерзала. — А ты не присоединишься ко мне?

— Нет, я и так уже много выпила.

— Тогда просто посиди со мной. Нам надо поговорить.

— Я постою, Майк, если ты не возражаешь.

Он возражал, но не стал говорить об этом. Ее любимый притворился, что его занимает только кофе; на самом деле он внимательно смотрел на нее, не пропуская из того, что видел, ничего. Эбби старалась вести себя непринужденно, но по некоторым признакам Майк догадывался, что она крайне напряжена и может взорваться в любую минуту. Несмотря на то, что внутри у него все клокотало, он небрежной походкой прошел в кухню и сел на дубовый табурет.

— Хорошо, Эбби. Ну так расскажи мне еще раз, почему ты сочла необходимым сбежать сразу же после того, как за мной закрылась дверь.

Майк глотнул кофе и стал ждать.

То ли из-за волнения, то ли из-за испытываемого ею чувства вины, но внезапно Эбби разозлилась.

— Я не сбежала, Майк, а уехала, и только тогда, когда все тщательнейшим образом обдумала. Я отлично знала, что делаю.

— И я знаю, что ты делала. Ты чувствовала себя в тупике — и потому сбежала. Посмотри правде в глаза, Абигайль, — продолжал Майк. — Как только жизнь задает тебе нелегкий урок, ты отступаешь.

— Нет, это не так!

— Значит, я должен поверить, что тебе было наплевать на то, что подумаю я, вернувшись домой и обнаружив, что ты уехала? — Им начинало овладевать отчаяние. — Никогда не поверю в то, что ты можешь быть такой вероломной и черствой, Эбби.

И почему он так мешает ей совершить единственно правильный поступок? Эбби не смела взглянуть Майку в глаза и потому отвернулась и стала смотреть в окно, стараясь думать не о двусмыленном положении, в которое она попала, а о чем-то совсем другом. Судя по тому, как сильно раскачивались за окном деревья, ветер усиливался.

Эбби не слышала шагов Майка. Просто он незаметно очутился возле нее — его дыхание коснулось ее щеки, подобно легкому теплому дуновению.

— Я люблю тебя, Эбби, а ты любишь меня. Ты больше не можешь отрицать это, так же, как и то, что воспламеняешься всякий раз, когда я касаюсь тебя.

Как бы в доказательство своих слов он вытянул руки и взял ее за кисти. Его пальцы нашли ее пульс и почувствовали лихорадочное биение ее сердца. Майк ликовал.

— И ты будешь говорить мне, что ничего не чувствуешь?