— Я не знаю, что мне делать.

— Для начала давай я приготовлю завтрак. — Жена Энтони уехала с утра защищать дело в суде. — Только для нас двоих. Вафли сойдут? В том шкафчике есть немного сиропа. И как насчет апельсинового сока?

Первым делом отец научился водить новые машины. Энтони счел это хорошим признаком. Но вскоре он обнаружил: отец пользуется вновь обретенной мобильностью не для того, чтобы исследовать открывшийся мир, а ездит либо навестить прах Мэриэн, либо к дому, которым он владел сорок шесть лет назад. Для него эти годы все еще были «вчера».

— Я видел на доме табличку «Продается», — сказал отец как-то за ужином. — Хочу его купить.

— Но… — Энтони опустил вилку. — Это же не дом, а развалина.

— Он будет как новенький, когда я его отремонтирую.

У Энтони возникло чувство, словно он спорит не с отцом, а с одним из своих детей, задумавшим какую-то глупость.

— Я не могу здесь, — сказал отец.

— Почему? Тебе все рады!

— Отец и его взрослый сын? Мы станем путаться друг у друга под ногами.

— Да мы прекрасно ладим!

— Я хочу купить свой дом.

Все еще не избавившись от чувства, что спорит со своим сыном, Энтони все же уступил.

— Хорошо. Я помогу тебе оформить заем. И сделаю авансовый платеж. Но если ты хочешь принять на себя подобного рода ответственность, тебе понадобится работа.

— Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить.

Отец воспользовался своими знаниями, чтобы стать подрядчиком по восстановлению старых домов. С ним пытались конкурировать другие подрядчики, но у отца Энтони имелось преимущество: он знал такие дома, ведь еще подростком подрабатывал, помогая их строить. И своими руками делал все в собственном доме, вполне типичном для тех лет. И что самое важное, он любил эти дома.

Особенно один из них — тот самый, в котором жила его семья. Закончив реставрацию, он отыскал и старую мебель. Когда Энтони приехал к отцу в гости, его поразило, насколько родной дом совпадал с воспоминаниями детства. Отец договорился с похоронным бюро и привез домой урну с прахом жены. Она стояла на полке в кабинете возле гостиной. А рядом, в рамочках, разместились фотографии Энтони и его матери какими они были в тот год, когда отец заболел.

Отец отыскал и старинный аудиоцентр, на котором проигрывал только мелодии и песни тех лет. Он даже нашел древний компьютер и игру, в которую хотел поиграть вместе с Энтони. Теперь он учил играть в нее своего правнука. Так же, как и делать сальто на лужайке.

Энтони исполнилось шестьдесят. Годы лишений остались в прошлом. Все меньше времени он проводил на работе. Энтони полюбил возиться в саду и даже построил теплицу. Ему помогал отец.

— Хочу кое о чем тебя спросить, — сказал отец как-то днем, когда теплица была почти готова.

— Что-то ты уж очень серьезно…

Отец разглядывал свои мозолистые руки.

— Видишь ли, хочу попросить у тебя разрешения…

— Разрешения? — Энтони недоуменно нахмурился, и от этого морщинки вокруг его глаз стали глубже.

— Да. Прошло уже пять лет. И я… Помнишь, когда-то ты сказал мне, что я должен научиться жить заново?

— И у тебя отлично получается, — с энтузиазмом заметил Энтони.

— Но если так, то… — отец еще больше смутился.

— Да что случилось?

Отец помолчал, а потом сказал чуть ли не с вызовом:

— Я искренне любил твою мать.

Энтони кивнул, пытаясь понять, что последует дальше.

— Я думал, что умру без нее, — продолжил отец. — Пять лет. И я даже не ожидал… Короче, я познакомился с женщиной… Она — сестра человека, чей дом я сейчас восстанавливаю. Мы хорошо узнали друг друга, и… Я что хочу спросить: ты не станешь возражать… не назовешь предательством, если…

У Энтони на глаза навернулись слезы.

— Стану ли я возражать? Да я хочу только одного: чтобы ты стал счастливым.

Энтони был шафером на свадьбе собственного отца. Мачеха оказалась ровесницей его дочери. На следующее лето у него появился сводный брат — на шестьдесят один год моложе него. Странно было видеть отца, ухаживающего за малышом так, как он, наверное, ухаживал за Энтони, когда тот был младенцем.

На вечеринке, устроенной в тот день, когда младенца привезли из роддома, кое-кто из гостей спросил Энтони, не заболела ли его жена.

— Она просто устала. Готовится к крупному судебному процессу, — отвечал он.

На следующий день у нее так сильно разболелась голова, что Энтони пришлось отвезти ее в свою клинику на обследование.

А еще через день она умерла. Убивший ее вирусный менингит сработал настолько быстро, что спасти несчастную оказалось невозможно. И лишь каким-то чудом ни Энтони, ни кто-либо из семьи не заразился.

Из Энтони словно высосали жизненные силы. Бродя по дому, он пытался набраться энергии, чтобы кое-как прожить очередной день. Ночью становилось еще тяжелее. Отец часто приходил и сидел с ним — молодой мужчина рядом с пожилым, — изо всех сил стараясь утешить.