Я смотрела на лицо Натана, пока он помогал мне снять одежду. На мой взгляд, он выглядел слишком молодо, чтобы иметь сына возраста Зигги. Но, насколько я знала, Натану могло быть несколько сотен лет.

Повесив мое пальто на крючок у двери, он внезапно оживился.

— Ты уже поела? — он направился на кухню и сделал мне знак, следовать за ним. — У меня осталось немного второй положительной.

Я задержалась в дверях и смотрела, как он доставал пластиковый пакет с кровью из холодильника. Затем взял чайник с подставки для посуды рядом с раковиной и надорвал верх пакета зубами, как будто открывал упаковку с чипсами. Щелкнув зажигалкой газовой плиты, он вылил кровь в чайник и поставил тот на огонь.

Этот процесс казался таким естественным, что мне пришлось напомнить себе, что обычные мужчины не держат кровь в холодильниках. Конечно, у большинства нормальных мужчин и чайников-то нет.

— Ты ведь не собираешься пить это, правда? — вся информация из медицинского колледжа о гемоконтактных патогенах[3] промелькнула в моей голове.

Хотя Натан и не смотрел на меня, я заметила, что он явно забавляется.

— Собираюсь, хочешь немного?

— Нет! — Мой желудок сжался. — Ты знаешь, как это опасно?

— Ты знаешь, как я опасен, если не выпью это? — он склонился к столу и вытер руки кухонным полотенцем. Впервые я заметила, каким действительно высоким он был.

Согласно моим водительским правам, мой рост составлял пять футов восемь дюймов и, хотя за время пребывания в госпитале с моего тела исчезло несколько фунтов, я не была нежным цветочком. И все же Натан выглядел так, как будто легко мог порвать меня на кусочки голыми руками. Если захочет.

Но в его голосе прозвучала нотка печали. Его глаза на несколько секунд встретились с моими, но прежде чем я смогла понять, почему в них такая горечь, он отвернулся.

— Прости. Тебе никто не объяснил всего этого. Потребление крови — просто одна из реалий жизни вампира. Когда-нибудь тебе придется принять это. И сейчас как раз самое подходящее время, — его голос был хриплым. — Кроме того, если ты будешь воздерживаться слишком долго, ты сломаешься и сделаешь что-то… о чем будешь жалеть.

— Я рискну, — из чайника начал выходить пар, запахло металлом. К моему ужасу, мой желудок заурчал. — Итак, я буду жить вечно?

— Почему это первое, о чем все спрашивают? — удивился Натан. — Нет, вероятно, ты не будешь жить вечно.

— Вероятно? Звучит не очень-то обнадеживающе.

— И не должно, — он перебросил полотенце через плечо. — Мы не восприимчивы к действию времени или к болезням, и у нас есть способность исцеляться, которая усиливается с возрастом. Но список того, что может убить нас, длиной в милю. Солнечный свет, святая вода… черт, даже достаточно серьезная автомобильная авария может уничтожить нас.

Он вылил немного крови в выщербленную керамическую кружку и пододвинул ее ко мне.

— Если не хочешь этого, могу я предложить тебе еще чего-нибудь?

— Нет, спасибо, — я села на стул, которые он выдвинул для меня. — У тебя есть здесь человеческая еда?

— Да, — сказал Натан, садясь напротив меня. — Порой она мне нравится. Я просто не могу отказаться от нее. И Зигги надо кушать.

Я нахмурилась. Зигги, очевидно, заманил меня в магазин, намереваясь убить. Это казалось непонятным, учитывая, что он сам жил с вампиром.

— Гм… твой сын знает, что ты вампир?

— Мой сын? — на мгновение Натан смутился, затем рассмеялся глубоким, насыщенным смехом, звук которого согрел меня. — Зигги не мой сын. Но я понимаю, почему у тебя такое впечатление. Он… он друг.

Друг? Я впала в уныние. Я умела читать между строчек. Это означало, что первый сносный парень, которого я встретила в этом городе, — гей.

— Тебе не кажется, что он немного молод для тебя?

Губы Натана изогнулись в удивленной улыбке:

— Я не гомосексуалист, Кэрри. Зигги — мой донор крови. Я присматриваю за ним, только и всего.

Он в первый раз назвал меня по имени, вместо того чтобы обращаться ко мне Доктор или мисс Эймс. С его тягучим акцентом — я была точно уверена, что он шотландец — имя, данное мне при рождении, выбранное методом "наобум ткнуть пальцем в книгу детских имен", звучало экзотично и почти чувственно. Я размышляла, почувствовал ли он влечение, которое я ощущала, жар, струящийся в моей крови.

Если да, то у него хватило воспитания не дать мне понять это. Я была благодарна ему.

— Так почему он пытался убить меня? В смысле, если ты вампир, и он знает это и дает тебе свою кровь и все такое, что его не устраивает во мне?

Натан сделал глоток из своей кружки.

— Это трудно объяснить.

Я посмотрела на часы, висящие на стене.

— У меня есть время.

Казалось, он несколько секунд обдумывал свой ответ, затем, отставив кружку, оперся локтями о стол и закрыл лицо руками.