— Амуниция[11] ночного сторожа, — в страхе произнесла я.

Натан предложил мне занять его кровать.

— Я собираюсь дождаться Зигги, убедиться, что с ним все в порядке.

Взглянув на диван, я поняла, что лучше не спорить: он не казался удобным и, учитывая, что здесь жили двое мужчин, также не выглядел и чистым. Но говорить об этом я не стала.

— Ты присматриваешь за ним, да?

— За Зигги? — Натан произнес имя мальчишки с подлинной отцовской любовью. — Да. У него больше никого нет.

— У тебя тоже.

Я сказала, не подумав. Но слова возымели свое действие: беспечная улыбка Натана померкла. Я увидела вспышку боли в его глазах, прежде чем маска беззаботности снова появилась на его лице, и он стал вести себя как вежливый знакомый, держа меня на расстоянии вытянутой руки.

Я не знала, почему это обеспокоило меня, но начала переживать по этому поводу.

— Послушай, у тебя была тяжелая ночь. И эти раны не заживут, если ты как следует не отдохнешь. — Он указал в сторону коридора: — Спальня прямо там.

Это походило на предложение уйти. Я узнала его, как только услышала. Я прошла полкоридора, прежде чем Натан снова заговорил:

— В нижнем ящике комода лежат футболки. Можешь взять одну, если хочешь.

Я машинально направилась туда. Учитывая то, что с Натаном мы встретились недавно, провести ночь в его постели представлялось мне достаточно интимным, поэтому одевать еще и его одежду не хотелось. Но мысль спать голой тоже не привлекала меня. Я разделась, морщась от боли, которая разрывала мое тело, стоило только пошевелиться, а когда легла в постель, то даже застонала.

В коридоре послышались громкие шаги. Натан ворвался в комнату несколько секунд спустя.

— Ты в порядке? Может, принести обезболивающее?

Его мгновенная реакция на звук, который я даже не думала, что он услышит, удивила меня. А также искренняя озабоченность, читающаяся на его лице.

Натан не дал мне возможности ответить. Со скоростью, которая поразила меня, он выбежал из комнаты, а затем вернулся с большим металлическим ящиком и, сев на постель, поставил его на колени и открыл защелки.

— Итак, что ты предпочитаешь? Морфин, меперидин, викодин…[12]. У меня также есть местное обезболивающее[13]. Но я не хотел бы использовать его.

Пока он продолжал перечислять названия лекарственных препаратов, я взглянула на аптечку Натана: она была укомплектована лучше, чем забитый под завязку шкаф в отделении скорой помощи. Но готова была держать пари, что достал он все это не вполне законным путем.

— Откуда у тебя столько препаратов?

— Связи в «Движении».

Он вытащил флакон с таблетками и поднес ближе к глазам, чтобы прочитать этикетку.

— Я думала, что вы, парни, боретесь за вымирание вашего вида. — Я потянулась к шприцу и пузырьку с меперидином: — Это даст мне поспать. У тебя есть жгут?

Натан протянул мне эластичную полоску латекса.

— В правилах сказано, что мы не можем спасать жизнь вампира, даже свою собственную жизнь. Ведь если заживляющая способность организма не справится с ранами, тогда всему конец. Ничего из того, что здесь есть, не спасет меня, если я буду действительно в плохом состоянии. Но нет правила, которое запрещало бы использование средств, способных облегчить страдания в последние часы жизни. Нужна помощь?

Я держала жгут в зубах и пыталась обвязать им свою руку, действуя так же, как видела в фильме «На игле»[14]. В свое время я поставила много капельниц, и это представлялось мне таким же легким делом, как, например, съесть кусок пирога, но сделать укол себе самой оказалось не так уж просто, как выглядело со стороны. Когда я отрицательно покачала головой в ответ на вопрос Натана, натянутый жгут резко вырвался из моей руки и больно стегнул по лицу.

— Позволь мне. — Натан усмехнулся, когда ловко завязал жгут и пощупал толстую вену на внутренней стороне предплечья. — Подходящее место.

Я наблюдала, как он осторожно наполнил шприц. Это, очевидно, была не первая его инъекция[15].

— «Движение» тебя этому научило? — поинтересовалась я.

Он выпустил пузырьки воздуха из иглы:

— Да где-то увидел, как это делается. А сейчас не шевелись.

Я почувствовала, как игла вошла в мою необработанную спиртом руку, и вспомнила, что прочитала в «Сангвинаре»[16] по поводу инфекций: «Ощущения, вызываемые болезнями, и смерть не коснется вампира. На него не повлияют беды, скрывающиеся в ящике Пандоры»[17].