— Правильно — ответил отец Флатис — Такое часто случается и иногда, милостью Создателя, память возвращается.

— Не об этом речь, святой отец — отрицательно покачал я головой — В данный момент, мне глубоко плевать на воспоминания старого барона Кориса Ван Исера. Суть в другом — когда кабан изуродовал мое тело, старый барон заснул навсегда, а вместо него проснулся я. Считайте, что я родился в тот момент, когда старый барон умер.

— Что ты такое говоришь, сын мой! — вскинулся священник, ударив посохом в пол — Ересь! Только бесы и демоны из нижнего мира занимают человеческую оболочку, чтобы нести зло!

— Думаете, что я демон? — спокойно спросил я.

— Нет. В тебе нет зла, сын мой — признал священник, вновь опускаясь на кровать.

— Хорошо — кивнул я — Тогда просто выслушайте меня. Думаю, у меня большая беда, осталось лишь узнать это наверняка.

— Какая беда, господин? — прогудел озабоченный бас здоровяка и в мой закуток втиснулась туша Рикара — Что за беда? Случилось что?

— Случилось — хмыкнул я — Рикар, ты пока сядь рядом с отцом Флатисом и просто слушай. Иначе, я и до вечера не закончу.

Повиновавшись, Рикар плюхнулся на заскрипевшую под его весом кровать и недоуменно переглянулся со священником.

Убедившись, что меня внимательно слушают, я продолжил повествование:

— Когда я пришел в себя достаточно, чтобы заняться делами поселения, вы все отметили, что я гораздо умнее прежнего барона. Заметили, множество связанных со мной странностей — непонятные словечки, излишне мягкое обращение с людьми, самостоятельность в принятии решений. Да что тут объяснять — вы, святой отец, едва не отлучили меня от церкви, когда я велел прекратить постройку церкви. Рикар опустил на мою голову лезвие топора, решив, что я перевертыш занявший чужое тело. Помните?

Оглядев задумчивого священника и понуро опустившего голову Рикара, я убедился, что они прониклись и продолжил:

— Последние месяцы, я постоянно думаю о произошедших со мной изменениях и систематизирую их…

— Что делаете, господин? — поразился здоровяк — Сисемти…

— Систематизирую — терпеливо пояснил я — Это значит, что я привожу свои воспоминания и мысли в порядок. Вот и еще один пример — откуда недалекому провинциальному барону знать такие мудреные словечки?

— Думаю, такие словечки заставят задуматься и мудрейшего главу Имперской Канцелярии — сухо засмеялся священник — Милостью Создателя, я живу на этом свете уже достаточно долгий срок, сын мой. Подобных слов я не слышал никогда и ни от кого.

— Вот видите — кивнул я — Человек потерявший память становится беспомощней годовалого ребенка, зачастую его приходится заново учить ходить, пользоваться ложкой и умения одевать штаны. В лучшем случае, он сохраняет свои умения, но не воспоминания. И уж точно, не приобретает новых знаний и слов. Но я отвлекся от сути. Вернемся к охоте. Не считая мелких порезов и ушибов, кабан оставил на мне только два серьзных ранения — глубокий порез на голове и распорол мне бедро. Как только стало ясно, что я не помню ничего из прошлого, все начали суетиться с моей ушибленной головенкой, но никто не обратил внимания на поврежденное бедро — в том числе и я. Раны поджили, нас с головой затянули обыденные заботы о поселении и населяющих его людях. Все остальное оставили на потом. Оно и верно — когда каждый день грозит смерть от голода или от лап шурдов и нечисти, тут уже не потерянных воспоминаний. Прожили день и ладно.

Переведя дыхание, я окинул взглядом внимательных слушателей и убедился, что они не пропускают ни одного моего слова и стараются вникнуть в суть. Если Рикар все еще скреб в бороде и открыто недоумевал, то святой отец похоже начал понимать, к чему я клоню.

— Иногда, меня посещали странные сны или видения. Причем в каждом таком сне, я был в иной ипостаси. То я защищаю неизвестную мне Твердыню от орды захватчиков и гибну от подлого удара наемного убийцы. То читаю лекцию о двуручном мече, причем рассуждаю о смертельном оружии как о давно канувшем в лету — с тем же пренебрежением, мы могли бы сейчас рассуждать о вытесанных из камня топорах или палицах. Эти видения посетили меня, когда я лежал в горячке на грани жизни и смерти вот на этой кровати, что сейчас жалобно скрипит под вашими задами.

— От моего седалища, не пострадает даже тонкая травинка — отозвался субтильный священник и покосился на здоровяка — Ты продолжай, сын мой.

— Следующее сновидение посетило меня, когда я не мог совладать с мечом и щитом — беспомощней меня, мог быть только младенец.

— Не наговаривайте на себя, господин! — возмутился здоровяк — Просто вы еще не оправились от ранений!

— Хватит со мной няньчиться — рыкнул я на Рикара — Я не мог справиться даже с четырнадцатилетним мальчишкой! Но не об этом речь! Хватит меня сбивать и просто слушайте! В ту ночь, я заснул и увидел сон — уже виденный мной во предыдущем сне защитник Твердыни несколькими ударами огромного меча посеял панику в рядах противника. На следующий день, я вооружился двуручным мечом из нашего жалкого арсенала и как внезапно оказалось, умею с ним обращаться, хотя по словам Рикара, меня никогда не обучали бою на двуручных мечах — это удел тех, кто прорывает наступающие ряды копейщиков врага и следовательно постоянно находится на острие атаки.

— Вы показали несколько связок и стоек из западной школы фехтования — вставил здоровяк, когда речь зашла о любимом оружии — Могу повторить — старый барон не желал смерти своему сыну и велел обучать его бою с коротким мечом и щитом. На случай, если молодому господину придется вступить в имперскую армию.

— И последнее видение я увидел четыре дня назад — в подземной пещере под Подковой. Необычайно четкое и явственное видение — ласковое лазурное море, несколько островков покрытых белоснежным песком и мягкий шелест теплого ветерка. На одном из островков, стояла закованная в доспехи молчаливая фигура, опирающаяся на массивный двуручный меч. Воин стоял молча, не отводя от меня пристального взгляда. Я видел лишь его изборожденное шрамами лицо в поднятом забрале шлема. Затем, меня окликнул пронзительный вопль еще одного незнакомца, который требовал вернуть то, что принадлежало ему по праву. Когда я взглянул в лицо кричащего мужчины, я испытал леденящий ужас — на меня глядело собственное лицо. Лицо барона Кориса Ван Исер…