Филипп топнул ногой. И насекомое, развернувшись на месте, исчезло в норе.

– Они живут тут.

Леон покачал головой.

– Они живут под степью. Норы – их дело. А вот кто действительно тут живет, даже и не знаю. Я, кажется, понял.

– Что?

– Помните, там, где лежала сколопендра, было множество костей. Часто орочьих. Ты еще, Филипп, сказал, что мелкие они.

– Ну.

– В эти норы орки посылают своих детей. Это как… обряд. Чтобы стать взрослым. Понимаете? Только я не знаю, как они доказывают, что прошли испытание.

– Зато я, кажется, догадываюсь. – Артур пнул ногой маленький светящийся камешек. Из песка показались кости. – Вот как. Приносят что-то из подземного мира.

– Ладно. Если эти твари роют норы под степью, значит, где-то есть еще выходы на поверхность. И мы их найдем.

– А твари?

Леон поморщился.

– Они ничего круче, чем орочий детеныш, не видели.

Леон прыгнул вниз и заскользил на осыпающемся песке к городу.

– Но как мы узнаем, куда идти? – крикнул Артур.

– Не знаю. – Леон мотнул головой. – Но у меня есть предчувствие.

– Все лучше, чем ничего, – пробормотал Филипп и прыгнул следом.

Идти по улицам этого зачарованного города было не просто. Со сталактитов текла вода, она тонкой, почти невидимой пленкой покрывала все вокруг. Ничего не стоило поскользнуться, упасть. Собственно, дома уже не были домами. Это были камни. Большие, удивительные камни, которые год от года покрывались все новыми слоями твердой прозрачной и светящейся корки.

Город казался мертвым. Но при этом. Леон никак не мог отделаться от ощущения, что за ним следят. Смотрят в спину. Подглядывают из подворотен. И даже из слепых, окаменевших окон кто-то глядит. Его настроение передалось и другим. Ребята нервничали. Часто оглядывались. Что, впрочем, было не лишне, потому что они несколько раз видели исчезающих в переулках стремительных сколопендр.

– Интересно, чем они тут питаются, кроме орков? – вдруг спросил Филипп.

– Думаю, что нам об этом лучше не знать, – тихо ответил Артур.

– А все же интересно.

Он замолк, потому что все трое явственно услышали торопливые шаги за поворотом.

Леон метнулся на противоположную сторону улицы. Артур мигом натянул лук, а Филипп подобрался к углу дома. Они замерли на какое-то мгновение, а потом рванулись вперед. Улица была пустынна. Никого. Не было и подворотен, куда можно было бы спрятаться. Длинная каменная кишка.

– Может быть, капли? – неуверенно предположил Артур.

Но Леон покачал головой.

– И все-таки куда мы идем? – спросил Филипп.

– В замок, – ответил Леон.

– Бред. В него же нельзя попасть… Тут все двери запаяны.

– Как знать. Посмотри.

Он кивнул наверх. Друзья подняли головы и увидели. В окне дома, мимо которого они проходили, чье-то белое с большими темными глазами лицо и обнаженные узкие плечи. Фигура стояла мгновение, а потом метнулась внутрь помещения. Исчезла.

– Проклятие! – Филипп шарахнулся назад, поскользнулся, с рычанием упал.

– И это не первый, – сказал Леон. – Они там.

Он показал на дома.

– Они все там. Это живой город.

Филипп поднялся на ноги. Отряхнулся.

Артур ошарашенно вертел головой.

– А значит, – продолжил Леон, – в замок тоже можно попасть. Я чувствую… Понимаете?

– Ничего я не понимаю! – Филипп зло топнул, подняв тучу брызг. – Как можно жить в камне?!

Леон пожал плечами.

– Пойдем. По крайней мере мы должны дойти до замка. Он стоит в центре города. И если в него нельзя попасть, то в любом случае нам нужно пересечь город. Если я не запутался в этих переходах, мы все еще движемся в верном направлении.

Не считая звука падающих капель, в городе царила тишина. Каждый шаг отражался от стен домов, улетал эхом куда-то вверх, в темноту. И возвращался оттуда, раздробленный, исковерканный до неузнаваемости. И тогда друзьям казалось, что они слышат что-то. Торопливые шаги, шлепанье босых ног, но это был только мираж.

А через несколько кварталов они встретили орков.

Пятеро молодых, грязных и окровавленных подростков, ощетинившиеся короткими копьями и ятаганами.

Сколопендры зажали орков на небольшой площади, прижали их к стене высокого, похожего на ратушу дома и окружили со всех сторон. Наверное, десять или пятнадцать тварей. Довольно крупных, с острыми жвалами.