Шрифт:
Вот уж не ручей журчит рядом, нет. Это смех! Женский! Тонкими голосками хохочут девушки, заливаются!
Леон вскочил. Смех тут же отодвинулся, ушел чуть в глубь сверкающего полумрака.
Но затем вернулся, закружил, будто девки в хороводе…
Долго смотрел Леон вокруг, долго вслушивался. Не подводит ли слух?
Не обман ли зрения?
Но луна поднялась выше. Стихли голоса, и яркий свет померк чуть, но не ушел совсем.
А потом встал над степью сверкающий, огромный замок. Мерцающий в лунном свете, неверный как мираж, но явственней, реальней.
И над башнями кружили хоровод драконы.
Луна поднималась выше и выше! И вот уже посреди степи встал город. Большой, с улицами и площадями. Послышались звуки, голоса.
Потрясенный Леон стоял посреди этого удивительного колдовского миража.
Странная эта штука – степь.
Глава 31
Земля гремела под копытами коней. В висках ей в такт пульсировала кровь.
Разноцветье трав сливалось в единый пестрый ковер.
Быстро, очень быстро. Но нужно еще быстрей!
Потому что низкорослые, косматые, оскаленные лошаденки орков уже, кажется, дышат в спину. То и дело за спиной раздавалось протяжное, бьющее по нервам: «Хаа-ай-яааа!!!» Зеленомордые загонщики были уже совсем близко.
В засаду они попали по глупости. Как и было положено молодым да необстрелянным. На исходе долгого дня, когда зелень степи, уже примелькавшаяся, убаюкавшая своей плоской пустотой, вдруг ожила, завизжала на разные голоса! И откуда ни возьмись, будто бы прямо из-под земли, вынырнули всадники! Орки!
Будущим паладинам хватило выучки не стать добычей в первые же минуты.
Схватка была короткой, но злой.
Четверо зеленомордых пали на траву, позволив трем друзьям уйти со злополучного места. Остальные кинулись в погоню.
По какой-то причине орки не использовали короткие кривые луки, а норовили подловить на аркан, сорвать с седла, взять живым. Ничем хорошим это обернуться не могло.
Леон гнал коня вперед, нещадно настегивая его нагайкой, но бедное животное и так неслось на пределе. Орочьи лошадки были медленней, но значительно выносливей. И теперь расстояние, которое кадеты выиграли в первые минуты скачки, медленно сокращалось. Некоторые орки уже разматывали арканы для броска.
– К лесу! К лесу гони! – Леон махнул рукой вправо, увидев, что Артур отклоняется в сторону.
– Я задержу их! – крикнул Артур, но Леон показал ему кулак.
– Гони! Гони, пока можешь!
Рядом, отстав всего на полкорпуса, тяжело скакал конь Филиппа. Старый черт Барте не обманул. Лошадок он подобрал отменных. Но все же орки догоняли!
Оглянувшись, Леон увидел, как один из зеленомордых, подобравшийся ближе остальных, уже раскручивает над головой веревку! Леон резко дал в сторону, управляя скорее ногами, нежели поводьями. Веревка пролетела стороной. Орк зло закричал, замедлился, отстал.
Впереди на горизонте показалась темная полоска. Лес!
Но почему в стороне?! Он должен быть совсем не там.
Леон увидел, как над лесом поднимается мутное облако. Пыль. И это совсем не лес! Вот почему орки не стали использовать луки. Они точно знали, куда гнать свою добычу!
Великое Кочевье! Множество орочьих племен, под управлением своих каганов, поднялось по всей степи, перегородив ее едва ли не от края до края…
– Круче в сторону! Круче! – закричал Леон, указывая направление. – Круче!
Был шанс пройти вдоль линии кочевья и уйти под защиту далеких невидимых еще деревьев, но для этого пришлось пожертвовать несколькими метрами дистанции. Теперь уже не один, а трое орков раскручивали над головой арканы.
Бросок!
Одна веревка чиркнула по крупу коня, другая хлестнула по спине. Леон прижался к шее лошади, слился с нею.
Снова рассерженный визг позади режет слух!
Другие не будут так нетерпеливы. Подойдут ближе и тогда уж точно сдернут с лошади, повяжут.
Закатное солнце удлиняло тени. От постоянной тряски степь плыла перед глазами, туманилась. Леону казалось, что под ногами коней уже не трава, а не то песок, не то голая земля. Какие-то желтые и серые пятна, сливающиеся в единый бурый фон!
Голова на миг закружилась.
Он покачнулся, и тут же, как наказание, как кара, шею захлестнула жесткая, колючая веревка!
Все, что он успел, это поднять плечи, чтобы петля не сломала шею на рывке.
Потом были мгновения полета и жесткий, страшный удар о землю.