Я подошёл к кафедре, облокотился о лекторский стол и старательно изобразил задумчивость, разглядывая доску, густо усеянную мелом.

– А вам чего надо?
– неприязненно спросил молодой человек.
– Ещё один специалист по насмешкам?

Я простил ему очевидную грубость и тяжесть слога. На его месте любой бы расстроился: переворошить гору литературы ради сорокаминутного доклада для трёх десятков невежд, которые не видят разницы между бубликом и кольцом Буля...

– Не стоит их винить, - миролюбиво заметил я.
– Вместо обещанной единой теории поля вы убедительно доказали, что уравнения Максвелла и Эйнштейна несовместимы.

– Отрицательный результат - тоже результат!

– Идеология неудачников! Давайте не будем заниматься самообманом. Отрицательный результат - это свидетельство беспомощности исполнителя, и больше ничего.

– Дмитрий!
– представился мой визави, протягивая руку.

– Тем более, - продолжал я, игнорируя дружественный жест, - что вы были на правильном пути, и только поверхностное знакомство с теорией функции комплексного переменного не позволило вам заглянуть немного дальше.

– Что?
– его ладонь сжалась в кулак.
– Что вы сказали?

Вместо ответа я подошёл к доске, взял мел и тряпку.

– Ветошь перед лекцией смачивать надо! Смотрите, вот здесь, когда вы интегрировали по контуру... и ниже, после дифференцирования по мнимому времени...

Я внёс основные исправления. Обращать внимание на мелкие ошибки было не в моих правилах. О мелочах пусть заботятся те, кому это нужно. Заодно можно выяснить - а нужно ли им это?

Напряжение за моей спиной испарилось, словно капли дождя на гальке июльского пляжа. Я почувствовал, как внимание Дмитрия сосредоточилось на доске.

Я передал ему мел. Тряпку оставил на столе: она ему скоро понадобится.

Вернувшись в зал, сел в первом ряду. Люблю людей! Минуты не прошло, как он был готов придушить меня за одно только сомнение в его компетенции. А сейчас забыл обо мне напрочь! С отвратительным визгом мел царапал доску, вычёркивая старые ошибки и вписывая новые.

Минут через десять Дмитрий окончательно запутался и, не оборачиваясь, поискал у себя за спиной тряпку. Нащупав её, попытался что-то стереть. Ага! Как же! На этом клочке материи влаги было не больше, чем в тканях египетской мумии, пролежавшей в песке тысячу лет.

С минуту он пытался очистить от записей хотя бы часть доски. Из густого облака пыли послышался кашель. Я сдержанно улыбнулся.

– Чёрт меня побери!
– закричал он, швыряя мел.

Мел раскололся и шрапнелью разлетелся по аудитории. На доске осталась большая жирная точка, приподнявшаяся над знаком гамильтониана в правой части уравнения условного равновесия.

– Уже!

– Что?
– он вспомнил о моём присутствии.
– Кто вы такой?

Я улыбнулся и, подойдя к кафедре, положил на стол визитку.

– Как наскучит метание камушков, приходите. Есть свободное местечко за партой...

И пошёл к выходу.

– Подождите!
– окликнул меня Дмитрий.
– Я понял: при ускорении заряда объединяются электрические и магнитные переменные, а при ненулевой третьей производной пути к уравнениям Максвелла цепляются уравнения Эйнштейна... Эй! Я не кончил!

– Это вы с женщинами кончайте!
– бросил я, подходя к дверям.
– На математику больше сил останется...

***

Дмитрий появился в моей лаборатории год спустя.

Бледный, осунувшийся, небритый.

Я следил за его публикациями: две статейки в "Национальном геофизическом" и одна в "Физическом вестнике". Не густо? Как сказать...

Он нёс фанерный ящик. Развевающиеся полы плаща были заляпаны грязью.

– Здрасьте!
– громко поздоровался Дмитрий и тут же устремился к доске.