– Семён, а правда, что самураи себе харакири делали?
– интересуется Лина.

– Правда, - я пожимаю плечами.
– Только, всё-таки, "сэппуку". Это уважение к традиции.

– А есть разница?
– торопится узнать что-то новое Сергей.
– Чем отличается?

– Тем же, чем "врезать дуба" отличается от "перехода в мир иной". Всего лишь вульгаризация, разночтение одного и того же иероглифа. Если дело чести проиграно, всё можно поправить сэппукой.

– Дикость какая-то, - недовольно роняет Вика.

– Цена словам и поступкам, - поправляю я.

– История?
– немедленно снимает напряжение Диана.
– Как же вас к нам занесло?

– Сдал экзамены в аспирантуру. Но для зачисления нужна справка из военкомата о прохождении срочной. Год раздумывал. Потом учебка: тренировки, тесты, анализы. За каким-то чёртом загнали к вам, на "Кассиди". Что армейскому крюингу от меня нужно - не знаю. Но в первый же день майор потребовал соития с лимаксой. Лимаксу я послал. Майора тоже. Лимакса меня простила, майор - нет. Вот и хожу в штрафниках. Неквалифицированный труд, отстойное питание и ограничение свободы перемещений.

– Это вас угнетает?

– Ни в коем случае, - отвечаю быстро, ибо - правда.
– Согласен на что угодно, лишь бы оставили в покое и дали дожить до дембеля.

– Нет, - говорит Диана.
– В нашей системе так просто ничего не делается. Крюинг - это рота суперспецов: психологи, социологи, симбиологи. Если тебя к нам из учебки забрали, то им что-то нужно. Не надейся, - не отвяжутся. На "Кассиди" ничего просто так не происходит.

– Разумеется "не просто", - подключается к теме Василий. Гитара под его пальцами радует слух душевными переборами.
– Видела бы ты, как он нас в душевой раскидал. Как кегли!

В его словах только смиренная уважительность.

Не в моих правилах отвечать гнутой монетой:

– Ну, положим, во втором раунде, вы отыгрались.

– Отыгрались?
– изумляется Борис.
– Да ты убил меня, парень! После нашей схватки я два часа в реанимации отлёживался.

– Я о том, что если бы вы втроём на меня кинулись...

– Втроём?!
– переспрашивает Сергей. Я физически чувствую их уважение и восторг: - Ты был готов сразиться с нами тремя?

– А где вы учились драться?
– вклинивается Лина.
– Я вообще о таком не слышала, чтобы человек оказал сопротивление мутуалу.

– Бусидо - тема моей диссертации, - скромно так отвечаю.
– Но понимание кодекса чести самурая без рукомашества, то же, что пояснения инструктора по плаванию на дне сухого бассейна. Так что моя компетентность вынужденная. А вот вы, Борис, где брали уроки рукопашного?

Они смеются. Смешно им. Впрочем, нет, смешно не всем. Маринка моя хмурится:

– А мне кажется, - говорит она, - чтобы скачать у тестацелловой сборки инфу по рукопашке, большого ума не нужно. И хвастать тут нечем: если после ТАКОГО получить по башке от человека...

Улыбки зауживаются. Гитара Василия чуть позванивает в попытке отвлечь от напряга.

– Порядок, ребята, - спешу заверить своих новых знакомых.
– Только расскажите о чём речь-то? Что за инфа? Причём тут тестацелл? Чужой я здесь. Порядков не знаю.

– Слизни позволяют обмениваться информацией на рефлекторном уровне, - говорит Марина.
– Тестацелл - хищник и убийца. Если его темпераментом промодулировать книжную теорию рукопашного боя, то мутуал получит необходимые для схватки навыки. Процедура очень неприятная, болезненная. Мало кто из лимаксоидов решается на такое...

– Так это и есть ответ на вопрос, - жизнерадостно перебивает её Борис.
– Семёна к нам подсунул крюинг, чтобы заставить меня пройти этот ужас.

Нужно признать - думали они резво. Я не поспевал за их словами.

– Это значит, что твои бойцовские навыки - всего лишь принятая на мышечном уровне информация с компьютера?

– Ничего себе "всего лишь"!
– ухмыляется Сергей.
– Видел бы ты Борьку, когда мы его из камеры вытащили!

– Но тогда... как дерётся сам тестацелл?
– спрашиваю я.

И сразу понимаю, что говорю запретное. Больное.