твою в беременности твоей;

в болезни будешь рожать детей"...

Без симбионта человек слаб настолько, что даже воспроизводство его протекает мучительно и с риском для жизни.

– В следующий раз он тебя убьёт, - сказала Марина, отрезая ножницами хирургическую нить, которой минуту назад успешно стянула края очередной раны.

На этот раз без рассечений не обошлось.

В пылу схватки я и не заметил, что мне крепко досталось: грудь и лицо были разбиты в кровь. Предплечья и голени - сплошные синяки. Впрочем, с гематомами, как раз, понятно - удары мутана легко было спутать с ударами кувалды. А удар - есть удар, вне зависимости от того, куда он приходится: в цель или гасится на блоке. Но вот когда мутан успел надорвать мне левое ухо, разбить губы и рассечь грудь, - не помню.

Кажется, я это сказал вслух.

– Вот так, однажды, ты придёшь домой без головы, - поддержала Марина.
– И не сможешь вспомнить, где её потерял.

О доме это она напрасно.

Что не по мне дембель плачет, я уже понял: без улитки под кожей меня отсюда не выпустят.

Будут бить либо пока не соглашусь, либо пока не отправлюсь в свой последний путь, на встречу с Солнцем. Тут у них всё продуманно. Для похорон крематорий не требуется. Ввиду близости к светилу.

Мы опять в процедурной. Только теперь я лежу. Топчан, клеёнка... ну и йод, пенициллин, резина... вы уже знаете.

Нашла меня Марина. Разумеется, в изоляторе. Где же мне ещё быть? Сидел на полу в луже крови. Было плохо. Впрочем, сейчас немногим лучше. Даже с учётом лёгкой эйфории от лекарств.

Мне было горько: я уважал мутана! Уважал нелюдь, которая прикончила мою расу!

А ещё мне было непонятно: как Борис сумел заделаться бойцом за двое суток? Я же ничего не путаю: прошло два дня.

А послезавтра, в пятницу, у Маринки день рождения...

А если он в душевой притворялся... то, выходит, ещё хуже: какого уровня должна быть подготовка, чтобы так ловко сыграть роль тупого качка, ничего кроме железа в своей жизни не видевшего? Это же как навыки вождения велосипеда: вы можете дурачиться и судорожно дёргать руль, но никогда не заставите себя УПАСТЬ! И ехать на голом пузе по мокрому полу, упиваясь собственным криком, не будете!

Но если это боец... вот, чёрт! Не мог профи пропустить удар в голову. Даже локтем. И "купиться" на явно неподготовленный, откровенно фальшивый удар ногой не мог.

Выходит, специально пропустил? Специально пропустил смертельный удар в висок?

Чушь!

Майор сразу предупредил, что в моём мутуальном будущем нисколько не сомневается. Но обещал играть честно: только аргументы! Простые и ясные. И конечный выбор за мной.

А Маринка?
– я уже бояться её начинаю, - какая вероятность, что спустя пять лет мы встретимся именно здесь? Или это тоже один из элементов игры?

– Ты его знаешь?

– Бориса?
– уточняет Марина.

– Бориса, - упавшим голосом подтверждаю я.

– Он - пилот в моём экипаже, - она говорит это таким тоном, будто её пилоту каждый день проламывают голову.

– Но как же...
– я ненавижу себя за эту растерянность.
– Не понимаю.

– Мы тоже, - признаётся Марина.
– Комплектацией и "доводкой" экипажей занимается крюинг. Тренировки, учёба, совместные действия... Они вообще большие затейники. Вот и тебя нам придумали. Наверное, чтобы посмотреть, как мы выпутываться будем.

Она заканчивает мои швейные дела и ещё раз проходится по сшивкам тампоном пропитанным йодом. Не сказал бы, что особенное удовольствие.

– Это я у вас как боксёрская груша? Проблема, которую нужно решить коллективно и к радости крюинговых кураторов?

– Что-то в этом роде, милый... полежи спокойно, я запущу сканер.

Мимо меня шуршит колёсиками обруч. Только теперь, судя по ощущениям, вердикт будет настоящим. Липовыми "трещинами" в рёбрах дело не обойдётся.