– Понятно, - соврал я, а потом до меня "дошло": - Я попрошу? Я?

– Больше некому, - сказала Рамзия.
– Я и сама ещё в этом не до конца разобралась. Такое впечатление, что отбор идёт на генном уровне. Избранного, в отличие от всех остальных, Источник слышит и, соответственно, исполняет его просьбу.

– Неплохо. А причём тут я?

Рамзия оставила, наконец, в покое свою тарелку и отложила вилку в сторону.

– Я следила за тобой, - призналась она, глядя мне в глаза.
– Твой контакт с Источником очевиден. Ты попросишь для нас звёзды. Одно твоё слово - и наша раса станет Галактической. Мы будем переходить с планеты на планету, как из комнаты в комнату, как из двери в дверь. Это то, о чём человечество мечтало со времён пещер. Это наше будущее. И ключ к этому будущему в твоих руках.

– Ты хочешь сказать, что человек до сих пор мечтает о том же, о чём мечтал в пещерах?

– Не понимаю, - сказала Рамзия.
– О чём ты?

– Я о том, что пещерные люди мечтали о завоевании мира обоснованно: или они, или Мир. Кто-то кого-то должен был съесть. Но теперь-то по-другому. Мы победили. Мы - цари Природы на своей планете. И как же мы пользуемся своей властью? Продолжаем мечтать о расширении среды обитания? Зачем нам звёзды?

– Дурацкий вопрос!
– я мог поклясться, что она растерялась.
– Человек не может без звёзд, Коля. Это наша природа... новые горизонты...

– Не нужно про "горизонты", Рамзия, - попросил я.
– И про ресурсы не нужно. Потому что всё это для трибун и телевизора. У людей есть всё, что нужно для жизни. Но вместо разумного потребления мы неразумно присваиваем. А в итоге бардак, как отсутствие порядка. Возьми, к примеру, Советский Союз. Погиб не потому, что было мало - шестая часть суши, не шалам-балам! Погиб оттого, что хотелось больше. А то, что имелось, до сих пор валяется: забытое, заброшенное и пустое. Так было и есть с Сибирью. Так и со звёздами будет! Если бы деньги, потраченные на космическую программу, пустили на освоение Сибири, Гренландии и Антарктиды, там бы уже цвели пальмы. А ведь эти места куда более приспособлены к человеку, чем Марс или Венера!

Рамзия не спешит с ответом, думает, потом отодвигает тарелку, берёт полотенце и тщательно протирает руки.

– Ты ошибаешься, - сказала она.
– Дважды. Во-первых, похоже, ты очень давно не был в Сибири и в Гренландии. Лет двести, да?

– А во-вторых?
– спросил я.

– Во-вторых, мне не нравится твоё настроение, - ответила Рамзия.
– Движение вперёд - это функция человека. Убери движение - не будет человека.

Но я уже потерял интерес к разговору. Обсуждение - это возможность "нормальное" состояние сделать терпимым. Но ей чтобы стать "нормальной" нужно думать ещё лет сто, как минимум. Я-то через это уже прошёл...

– Человек запрограммирован на экспансию, - настаивала Рамзия.
– Движение вперёд - вот вектор развития! Неважно, сидит человек в седле или в кресле звездолёта. Неважно, рискует у себя дома или рубит неприятеля в капусту у далёких звёзд. Развитие - это всегда риск. И при этом всегда кто-то гибнет. Это называется прогрессом.

– Так может, следует больше думать о программе? Чем ненавидеть чужаков, не лучше ли любить близких? Чем не вектор развития? Почему мы не развиваемся в сторону любви и согласия? Почему следуем программе, которая мешает нам жить и ведёт в ничто, в пустоту, в космос?

– Ты порешь чушь!
– она почти кричала. Казалось, она вот-вот расплачется.
– Мы так устроены. Нас не изменить.

– Значит, мы движемся по пути наименьшего сопротивления? Измениться самим труднее, чем придумать врага и порубить его в капусту? Поэтому мы "рубим", вместо того, чтобы любить?

Она долго смотрела на меня.

А потом вернулась к своим бумагам. А я к рыбалке, дровам и костру.

В молчании мы обедали. Она даже не похвалила мои лепёшки!

Потом мы ужинали. Она помогла мне вымыть посуду, и в густых сумерках мы разошлись по своим палаткам на ночь.

***

Она пришла, едва я тепло устроился в спальнике.