– Что?
– не понял Имран.

– Отруби руку. По локоть...
– Брига произносил слова с усилием. Шея, опутанная густой сетью вен, казалась синей.
– Жжёт, брат. Изнутри. Не могу терпеть.

И он застонал. Тихо и безысходно.

– Сейчас заварю траву, и приступим...

– Потом траву, потом!
– заскулил Брига.
– Руби... Больно...

– Анестетик, антисептик... потерпи. Не маленький. Бывает и хуже.

На самом деле, Имран понимал, что хуже не бывает.

Брига умрёт в ближайшие три-четыре часа. Умрёт в страшных мучениях, когда споры, накопив критическую массу в печени, разродятся корешками побегов... сперва по крови, потом всё глубже и глубже по тканям, наружу, к свободе и свету.

– Потерпи, - повторил Имран.
– Сейчас будем пить чай.

Отыскав нужные корешки на "этажерке", Имран мелко изрубил их. Всю труху, какая получилась, вместе с опилками и шелухой завернул в тряпку, положил на камень и старательно выбил рукоятью оружия. Только после этого вывалил древесную массу в миску, залил крутым кипятком и накрыл другой миской.

Его внимание привлекло колечко коры, замершее посреди посуды. "Почему я не увидел его сразу?
– подумал Имран.
– Наверное, оно лежало под тарелкой".

Он взял кору и развернул её. На внутренней стороне было письмо. Почерк Старика Имран узнал сразу: "Переверни скатерть и увидишь дорогу к Началу, там ответы на все вопросы. Будь с молодёжью поласковей. Мне очень жаль, что я умер".

Имран освободил стол от посуды, осторожно снял скатерть и перевернул её. На обратной стороне и вправду была схема, соединяющая Базовый лагерь с точкой, обозначенной словом "Начало".

Путь вёл в неизвестную часть лабиринта.

"Неизвестная часть"? Имран усмехнулся своим мыслям. С масштабом подземного мира за эти три месяца он успел познакомиться. Изученная "ойкумена" была ничтожным островком в океане неизвестности. Разумнее признать, что о мире неизвестно ничего, чем претендовать хотя бы на толику знания.

Он тяжело опустился на табуретку.

Сомнения тревожили, будили смутные опасения, что с миром не всё в порядке. "Как три креста у входа, - подумал Имран.
– Голова кругом идёт..."

Шевельнулся и застонал Брига. От него всё сильнее несло мочой.

Имран положил ладонь на верхнюю миску.

"Вроде, остыло", - решил он, и ужаснулся тому, что собирался сделать.

Но выбора не было.

Он взял тарелку с "чаем" и стал на колени рядом с Бригой. Приподнял ему голову и приложил край миски к губам.

– Пей, - приказал Имран.
– Будет легче, брат. Пей сколько сможешь.

Ресницы Бриги дрогнули, он сделал глоток, другой, третий... сиреневого цвета жидкость текла у него по подбородку, стекала на грудь.

Он выпил всё.

Имран поставил тарелку на табурет и устроился с раненым удобнее: сам привалился спиной к камню, а голову Бриги положил себе на колени.

– Спасибо, - внятно сказал Брига.
– Мне повезло, что ты рядом. Старик всегда гордился твоими успехами травника. Обзывал самоуверенным задавакой, но гордился. Мы все это видели. А с Вахой я бы уже сдох.

– Ваха хорошо строил, - примирительно заметил Имран.
– Навесы для стоянок считались его работой.

– А Ладка живность понимала, - тепло улыбнулся Брига.
– За полчаса до отстрела могла предупредить об опасности. И пауки её боялись. С ней мы ни разу на комаров не нарвались. И Лёха...

Лёха - это была их первая смерть.

Имран отчётливо помнил ужас, когда голодный камыш на их глазах выпил тело товарища. Пожалуй, тогда они впервые поняли, что предостережения Старика - не пустое ворчание. Пинки и подзатыльники, которыми он щедро одаривал не слишком благодарных учеников, именно тогда приобрели особый смысл...

– А помнишь, как Ваха бесился, когда Сашку со мной застукал?
– сказал Брига.
– Ладка едва его успокоила.

– Я помню, как Ладка ревела, - отозвался Имран.
– Когда крапива её платье в труху побила...

– Точно! Взахлёб ревела, - перебил Брига.
– Мы смеялись, а Старик подсел к ней, обнял и тоже заплакал. Жалел её. А потом принёс новую рубашку...

Они замолчали, будто вспомнили о чём-то запретном. Имран даже поморщился, до того гадко на душе стало.