– Значит, вы всё контролируете?

– Всё контролировать невозможно. Любая система живет своей жизнью. Ты можешь вмешиваться в некоторые процессы, но лишь до поры. Если переступить определенные пределы, войти в противоречие с ее основами, либо ты сломаешь систему, либо она тебя.

– Почему вы позволили нам вмешиваться в историю?

– Нам стало интересно, как это будет. Мудрейшие определили, что фатальной угрозы миру вы не несете, и Неоценимый позволил провести эксперимент в этом мире.

– Вы смотрите на Землю как на полигон для испытаний?

– И да, и нет. Когда будешь с нами, поймешь.

– Что бы здесь было, если бы мы не вмешались?

– Да, в общем, все то же. Только Крым должен был пасть. Русский национализм - это тупиковая ветвь. Ты видишь, что, несмотря на победу во Второй мировой и обладание проливами, они начали отставать еще в пятидесятых. Единственный шанс для них сейчас - это воссоединение с континентальной Россией, которая стремительно интегрируется в Европу. Так что отрицательное воздействие нивелируется. Ну, и пятьдесят третий, конечно. Крушение социалистической системы здесь должно было произойти, как и в вашем мире, в конце восьмидесятых. А здесь после смерти Мао только Северная Корея осталась коммунистическим государством... Но это уже пусть Ким разбирается.

– Тридцать лет - немалый срок. Целое поколение.

– Но мы-то меряем столетиями, - улыбнулся Артем, - для нас тридцать лет - это несущественная коррекция.

– Хорошо вам, - хмыкнул Алексей.

– Так присоединяйся, - протянул к нему руки Артем.
– Тебе уже немного осталось. Ответь на оставшиеся у тебя вопросы и приходи.

– Ты имеешь в виду: как можно перенести столько смертей и реки крови и не сойти с ума?
– поднял брови Алексей.

– Убивать без вреда для психики невозможно, - покачал головой Артем, за исключением одного случая. Если ты действуешь, подчиняясь неизбежному и следуя естественной природе вещей.

– Очень четкое определение, - съязвил Алексей.

– Другого не будет, - произнес Артем.
– Что есть естественная природа вещей и каково твое место в мире, ты должен определить сам.

– Легкая задача! Подскажи, как.

– Смотри на вещи философски.

– Философский взгляд или есть, или его нет, и философия, как таковая, к нему не обязательно приводит.

– Говорят, есть тысяча путей. Я прошел путем меча. Найди свой, когда вернешься. Здесь главное - отношение к делу, а не род занятий.

– Вообще-то, я почетный президент Балтийской ассоциации боевых искусств, и мне восемьдесят три года, - произнес Алексей.
– Не опоздал ли ты с советом?

– Нет, я про другое, не про возвращение в Тарту, - хмыкнул Артем. Скоро поймешь. Путь воина длиннее жизни. Что же, был рад видеть тебя в добром здравии. До встречи.

Он поднялся и вышел из купе.

* * *

Газета "Санкт-Петербургские ведомости", 27 июля 1980 года.

"Вчера в своем доме в Тарту на восемьдесят пятом году жизни скоропостижно скончался экс-президент Северороссии Алексей Татищев. Смерть наступила во сне, вследствие паралича сердечной мышцы. Алексей Татищев родился в 1896 году в Варшаве и в 1914 году переехал в Санкт-Петербург. Морской офицер, получивший награды за участие в Готландском бою и других операциях имперского флота, он стал одним из сподвижников первого президента Северороссии адмирала Оладьина. Участвовал в Гражданской войне, занимал ряд государственных постов. С 1938 по 1940 годы был министром иностранных дел, а с 1944 по 1957 год был президентом Северороссии. С1961 по 1976 год являлся личным советником Его Королевского Величества Генриха Третьего. С именем Алексея Татищева связан выход страны из Второй мировой войны, послевоенное возрождение и последовавшее за ним в 1957 году воссоединение территорий. Алексей Татищев считается инициатором существующей в Северороссии системы социальной рыночной экономики и автором проекта создания Балтийской Конфедерации, ставшей впоследствии Балтийским Союзом. Сегодняшнее утреннее заседание Думы началось минутой молчания, в память об Алексее Татищеве. Депутаты приняли решение рекомендовать столичному муниципалитету назвать именем Алексея Татищева один из строящихся в Санкт-Петербурге проспектов и установить памятник на одной из центральных площадей. Соболезнование семье усопшего направили лидеры и парламентарии большинства ведущих мировых держав".

Эпилог

– Алексей, Лёша, проснись.

Колычев тряс его за плечо и звал своим задорным, веселым голосом.

Алексей открыл глаза. Вначале дикое несоответствие увиденного с ожидаемым поразило его. Казалось, всего полчаса назад, поиграв с правнучкой, он отправился в свою спальню, лег на кровать и уснул сном праведника. Но сейчас не было спальни, не было дома на окраине Тарту. Вокруг шумел прекрасный сад, а рядом приятно и мелодично в мраморной чаше журчал фонтан. Алексей лежал на плетеном ложе, а над ним склонился старый друг и учитель Сергей Колычев. Борец выглядел сильно помолодевшим с тех пор, как они виделись в последний раз, в сорок первом году. На нем было его любимое японское кимоно, а лицо словно излучало свет.

– Сергей?!
– удивленно проговорил Алексей, поднимаясь.
– Ты же...

– Ушел? Да, но вот теперь мы снова вместе.

– Где я?
– повел глазами вокруг Алексей.

– Какая разница?

Алексей вскочил... Слишком легко вскочил для своих восьмидесяти четырех. Подойдя к бассейну, заглянул в воду и увидел там полного сил мужчину лет сорока.

– Это сон?!
– понимающе улыбнулся Алексей.

– Все люди спят, но однажды проснутся*, - уклончиво ответил Колычев.

– Я умер?

– Ну, ты же должен знать, что смерти нет, - укоризненно проговорил Колычев.
– Меняется лишь форма.

– И что теперь?

– Сложный вопрос, - покачал головой Колычев.
– Ты сам должен ответить на него. Здесь кое-кто считает, что тебе надо вернуться. Но я и Костин думаем, что ты мог бы и остаться.

– Костин здесь?!

– Конечно, - хохотнул мичман, выходя из-за фонтана.
– Мы все приходим сюда, те, кто добился мастерства.

– А я?
– поднял брови Алексей.