– Здравствуйте, Дмитрий Андреевич, - подошел к столу и пожал протянутую ему руку неожиданный гость.

– Что же, присаживайтесь. Когда уезжаете?
– осведомился Санин, доставая из серванта чистую чашку и указывая гостю на диван.

– Через неделю, двадцать пятого августа, - словно во сне, отозвался Петр.
– Вот, попрощаться приехал.

– Петенька, да проснитесь вы, - укоризненно произнес Санин.
– Вы после поездки на эти съемки как не свой.

– Да, Дмитрий Андреевич, извините, - спохватился Петр.
– Задумался.

– Петр у нас ездил на съемки, на три месяца, консультировал съемочную группу, - пояснил Санин студентам.
– Ах, простите, вы же не представлены. Это, судари мои, мой ученик, кандидат исторических наук Петр Назаров. Сейчас получил грант на длительную работу в Швеции, в Стокгольме. Уезжает, как вы слышали, через неделю. А это, - Санин повернулся к Петру и показал на студентов, - мои студенты. Перешли на второй курс. Алексей Татищев и Павел Сергеев. Толковые ребята, друзья не разлей вода. Но до вашего прихода чуть не перебили друг друга в пылу дискуссии.

– Каков же был предмет столь жаркого научного спора?
– осведомился Петр.

– Идеологического, друг мой, - ухмыльнулся Санин, наливая чай в чистую чашку.
– Алексей, видите ли, у нас демократ, а Петр - убежденный коммунист. Вот они и заспорили о путях развития Руси многострадальной. Как водится, до хрипоты, до драки.

– Ой, ребята, - поморщился Петр, принимая чашку и размешивая в ней сахар ложечкой, - и надо это вам? И так из-за этого народу куча полегла, а вы тут всё еще поделить не можете.

На минуту в комнате воцарилась тишина, потом Алексей неожиданно для себя самого улыбнулся и произнес:

– Да и правда, чепуха. Не стоит того.

– Ага, - поддакнул Павел, - чепуха. Закроем тему на этом.

– Ну что же, судари мои, - проговорил весьма обескураженный таким поворотом разговора Санин, - тогда извольте еще чайку?

– Нет, спасибо, - покачал головой Алексей.
– Мне пора.

– Да и я тоже поеду, - поддакнул Павел.

– Воля ваша, - вздохнул Санин, - но так просто вы от меня не уйдете. Раз уж пришли ко мне на кафедру за научной работой, получите. Подготовьте мне к октябрю свои доклады. Предположим, не позднее тринадцатого века на северо-западе Руси создается самостоятельное государство. Как оно сформируется - ваша гипотеза. Проанализируйте, как оно могло существовать, в каком направлении развиваться, как повлияло бы на судьбу других государств, вплоть до двадцатого века. Если убедите меня, по пятерке в зимнюю сессию гарантирую. Но предупреждаю: спорить будем жарко.

Молодые люди растерянно переглянулись. После минутного молчания Алексей выдавил:

– Конечно, Дмитрий Андреевич, сделаем. А сейчас, извините, на электричку надо спешить.

– Да, конечно, - энергично закивал Павел.
– Надо торопиться. Всего доброго.

– Может, проводить?
– участливо осведомился Санин.

– Нет, что вы, не стоит!
– в один голос воскликнули молодые люди, покидая веранду.

– Тогда всего доброго, - помахал им рукой на прощание профессор.

Минут двадцать они шли по дорожке к станции молча, погруженные в свои мысли, пытаясь осознать происшедшее. Наконец Павел проговорил:

– Алексей, я не ошибся, ты тоже был там?

– Да, - отозвался, помолчав, Алексей.

– До какого времени ты... там?
– срывающимся от волнения голосом спросил Павел.

– До восьмидесятого, - ответил Алексей.

– Расскажи, что там было, - не выдержал Павел.

– А не поссоримся?
– помедлив, спросил Алексей.

– Думаю, теперь уже нет, - подумав, произнес Павел.

Переливистый свисток электрички прорезал тишину Карельского леса. Оба юноши вздрогнули от неожиданности и инстинктивно прибавили шаг. Взобравшись на пригорок, они увидели поезд, подходящий к платформе. Алексей моргнул. Это не был николаевский паровоз с вагонами начала прошлого века, это не был двухцветный сине-серый поезд ближнего следования североросских железных дорог, с вагонами первого и второго класса, это была обычная советская электричка зеленого цвета, с эмблемой "РЖД" и красными полосами на кабине машиниста. На высокой платформе сгрудились люди в потертых костюмах, с сумками, наполненными урожаем со своих соток, и букетами цветов, срезанных на дачных клумбах.

– Уф, - почему-то облегченно произнес Алексей, - я уж испугался. Ну что, бежим? А то опоздаем.

– Не, - Павел прислонился к сосне, - давай следующую подождем.
– Мне еще в себя прийти надо. Слушай, ты и вправду все то же видел? Наваждение какое-то, сон.

– Про Северороссию? Павел вздрогнул.

– Кронштадт, - произнес он, - Зигмунд, замок гроссмейстера, Петербург при впадении Охты? Наш бой под Лугой, Инга? Мой обмен, война тридцать девятого - сорокового, раздел страны, выборы...
– он запнулся, - пятьдесят седьмой?