– Я думаю, нам сейчас стоит выехать в Таллинн, - проговорил Мяги, растягивая слова, - чтобы продолжить этот разговор с президентом и уточнить детали возможного договора.

* * *

Алексей вошел в обставленный в стиле Екатерины Второй кабинет президента и в очередной раз констатировал для себя, что адмирал в последнее время очень полюбил роскошь. Оладьин, сидевший в богато украшенном кресле, за столом, когда-то принадлежавшим светлейшему князю Григорию Потемкину, указал на кресло для посетителей и буркнул:

– Докладывай.

– Получено окончательное подтверждение готовности Российской Республики признать Северороссию, - произнес Алексей.
– Прошу вас утвердить кандидатуру барона Рененкампфа в качестве посла в Симферополе.

Оладьин молча взял протянутый ему Алексеем лист, обмакнул перо в чернила и подписал.

– Дальше, - произнес он.

– Считаю необходимым завтра вылететь в Симферополь, для переговоров и подписания договора о военном союзе, - доложил Алексей.

– Сколько займут переговоры?
– процедил адмирал.

– Полагаю, около недели.

– Ну что же, в море искупаешься, - улыбнулся Оладьин.
– Это значит, ты в первых числах июля вернешься?

– Так точно, - кивнул Алексей.

– Поезжай, - махнул рукой Оладьин.

– Я бы просил ускорить ратификацию Думой договора о военном союзе с Эстонией и Финляндией.

– Я только что говорил со спикером, - проворчал адмирал, - слушания назначены на завтра. Что-нибудь еще?

– Все то же, ваше высокопревосходительство. Почему вы не хотите присоединиться к гарантиям безопасности Польше?

– Потому что не хочу, - произнес адмирал.
– Я не хочу класть наших солдат за чужие интересы.

– Стабильность в Европе - это и наши интересы, - со сталью в голосе произнес Алексей.

– Ты знаешь, - начал повышать голос Оладьин, - что ни Сталина, ни Гитлера это не остановит. Зачем нам влезать в войну на несколько месяцев раньше?

– Наше вступление в войну против Сталина на этих условиях поставит его политически в чрезвычайно невыгодное положение. Возможно, нам даже удастся предотвратить более мощное его выступление против нас. Если мы присоединяемся к гарантиям Англии и Франции Польше, мы становимся их союзником. Нападая на нас, он нападает на них. Это очень невыгодный для Сталина расклад, в свете возможной войны с Германией.

– А если нам придется вступить в войну против Гитлера?
– возразил Оладьин.
– Германия перекроет нам доступ к румынской нефти, а Сталин ударит в тыл. Об этом ты подумал?

– Есть еще норвежские источники, есть наши собственные месторождения, которые разрабатываются. Возможна помощь Великобритании и США.

– Не очень-то я рассчитываю на них, - с сомнением покачал головой Оладьин.
– Для того чтобы месторождения на Кольском полуострове дали хоть какую-то отдачу, нужно еще около года. Программа подготовки оборонительной линии не завершена. Для нас сейчас отсрочка войны на каждый день - победа. Ты ведь знаешь, что Сталина могут остановить только доты и артиллерия, но никак не декларации. Убедил?

Алексей откинулся в кресле:

– Логика есть. Но я считаю, что мы должны выступить с заявлением об осуждении агрессии против Польши и всеми силами поддержать поляков.

– Не хотелось бы злить Гитлера, - поморщился Оладьин.
– Я знаю, ты любишь Польшу и стараешься защищать ее всеми силами, но почему за наш счет?

– Я люблю Польшу, - подтвердил Алексей, - но предлагаю вступиться за нее не поэтому. Польша - свободная страна. Северороссия - свободная страна. Если мы не будем поддерживать друг друга, то поодиночке не выстоим против поднявшегося в Европе вала тоталитаризма.

– Красиво говоришь, а нас подставляешь под удар.

– Такие люди, как Гитлер, уважают только силу, - возразил Алексей. Будем смотреть на них, как кролик на удава, проглотят. Заявим твердо о своей позиции, будут договариваться.

– Резонно, - кивнул Оладьин.

– Тогда, ваше высокопревосходительство, объясните, почему правительство сквозь пальцы смотрит на деятельность общества "Ингерманландское возрождение"? Ведь ясна их связь с СД* и их цель - восстановление пронемецкого режима в Ингерманландии?

– Я не хочу злить Гитлера, - повторил Оладьин.

– Они серьезно нарушают конституцию и целый ряд законов Северороссии, настаивал Алексей.
– Формальных поводов для запрещения этой организации более чем достаточно.

Оладьин молчал.

– Ваше высокопревосходительство, - Алексей откашлялся, - давайте начистоту. Вы ведь еще не определились, вступите в союз с Гитлером или с антигитлеровской коалицией?

* СД - спецслужба, занимавшаяся разведкой в интересах Третьего рейха. Она выросла из охранных отрядов (СС), национал-социалистической партии и работала преимущественно в политических целях фашистского государства, а не в военных, как абвер (разведка вермахта).