– Товарищ Сергеев, пройдемте, - произнес он.

Они спустились вниз и сели в ожидающую у входа "эмку", которая сорвалась с места, как только пассажиры разместились. Повернув пару раз, машина остановилась перед Боровицкими воротами Кремля. Вышедший офицер охраны заглянул в салон, тщательно рассмотрел пропуск, выслушал пароль от сопровождающего и дал сигнал пропустить.

Теперь они ехали по пустынным закоулкам Кремля. На улице никого не было видно, и казалось, что сейчас за поворотом появится дородный боярин с окладистой бородой или патруль стрельцов*.

Взвизгнув тормозами, машина остановилась около одного из подъездов. Вылезая, Павел заметил, что во всем здании освещено лишь несколько окон. Тогда и появилась первая догадка в отношении того, куда его везут.

По дороге его дважды обыскали. Шагая по мягким, приглушающим шаги ковровым дорожкам, он все более укреплялся в своей догадке. И вот теперь он стоял в приемной. В ТОЙ САМОЙ приемной, памятной по двадцать второму году. Но теперь здесь витал ни с чем не сравнимый дух мощи и величия, исходящий от личности человека, повелевавшего отсюда огромной страной.

* Подобное описание Кремля дают многие из побывавших там в эти годы. Возможно, оно усиливалось тем, что весь период правления Сталина Кремль был закрыт для свободного посещения.

Сопровождающий вполголоса что-то доложил секретарю. Тот сделал пометку в журнале, поднялся, подошел к двери в кабинет, приоткрыл ее и вдруг вытянулся в струнку и строевым шагом вошел внутрь. Через минуту он вернулся за свой стол и бросил Павлу:

– Ждите.

Павел опустился на стул. Сопровождавший его офицер, козырнув, вышел. Потянулись минуты ожидания. Павел впал в какую-то прострацию, не имея сил рассуждать и анализировать.

Резкий писк аппарата вывел его из этого состояния. Секретарь снял трубку, не произнеся ни слова, выслушал что-то, положил ее на рычаг.

– Проходите, - приказал он Павлу. Поднявшись со стула, Павел на негнущихся ногах подошел к двери, взялся за ручку, глубоко вдохнул и вошел.

В кабинете было все, как он и ожидал. Приглушенный свет, длинный стол с рядом стульев, тяжелый дубовый рабочий стол у дальней стены, портрет Ленина, читающего газету "Правда".

Посреди стола для совещаний, спиной к стене, сидел Молотов, а в центре кабинета, сжимая в руке известную всей стране трубку, ходил сам товарищ Сталин. Вождь поднял глаза на вошедшего и неспешно произнес:

– Здравствуйте, товарищ Сергеев.

– Здравия желаю, товарищ Сталин, - вытянулся в струнку Павел.

– Проходите, садитесь, - проговорил вождь.

– Слушаюсь, - ответил Павел и направился к указанному Сталиным месту.

Он сел напротив Молотова и оказался спиной к вождю. Не смея обернуться, он сидел прямо и смотрел перед собой, в глаза наркома.

– Как здоровье? Как семья?
– осведомился Сталин, мягко передвигаясь за его спиной.

– Всё хорошо, товарищ Сталин, - отрапортовал Павел.

– Как дела на прииске?
– поинтересовался вождь.

– Работаем, товарищ Сталин, - доложил Павел.
– Квартальный план выполнили досрочно. Сделаем всё, чтобы досрочно выполнить и годовой.

– Это хорошо, - ухмыльнулся за его спиной вождь.
– А скажите, не скучно ли вам сидеть на прииске?

– Готов выполнять любое задание партии, - произнес Павел.

– Это правильно, - констатировал Сталин.
– Впрочем, я знаю, вы не ограничиваетесь только служебной деятельностью. Я слышал, вы, товарищ Сергеев, большой поклонник вольной борьбы*. Готовитесь всех врагов мировой революции уложить броском через бедро?

То, что Сталин так хорошо осведомлен о его увлечении, несколько шокировало Павла. Впрочем, он допускал, что, желая поручить ему некое задание, вождь ознакомился с его личным делом. Но тогда... У Павла по спине пробежал холодок. Сталин должен был знать, что Наталья осуждена как шпион и враг народа. В этом свете вопрос "Как семья?" в устах вождя приобретал совсем другое звучание и больше походил на проверку: не постарается ли товарищ, пользуясь близостью к руководителю государства, выгородить и спасти родственника, осужденного органами пролетарской диктатуры. Кажется, эту проверку Павел благополучно прошел.

– Нет, конечно, товарищ Сталин, - смутился Павел.
– Просто я считаю, что как большевик должен иметь возможность сражаться с врагами пролетариата на всех уровнях и любым способом, и даже в рукопашной. Да и старый должок имеется, еще с Гражданской.

– И это правильно.
– На лице вождя появилась улыбка.
– Насколько я помню, товарищ Сергеев, вы у нас большой специалист по Северороссии.

– Служил полпредом при дворе самопровозглашенного короля Зигмунда, ответил Павел.