– Я выступаю за интересы Северороссии, - утробно проговорил Оладьин. Я за повышение ее влияния в мире и за сохранение ее независимости. Если для решения этих задач мне придется вступить в союз с Гитлером, я вступлю.

– Хорошо.
– Алексей оперся о президентский стол.
– Давайте забудем всё, что я вам говорил о событиях в моем мире. Но, как военный человек, вы должны понимать, что Германия не выдержит войну на два фронта. Особенно если Восточный фронт будет держать СССР с его территорией и ресурсами. Гитлер будет обречен с того момента, когда поссорится с Англией и Францией и получит единую границу с СССР. Даже если границы не будет, подмять несколько центральноевропейских стран, чтобы ударить по Гитлеру, для Сталина не проблема. Гитлер - битая карта.

– Не очень сильная карта, - поправил собеседника адмирал, - но в нужном раскладе... Если воспользуемся им для своей игры, мы можем усилиться.

– А потом лет сто будем отмываться от грязи, которая пристанет к нам из-за союза с этим чудовищем, - вспылил Алексей.
– Кроме того, Гитлер нас может просто сдать Сталину за какие-то уступки.

– Вот поэтому мне и нужен ты, и нужны твои хорошие отношения с Черчиллем, - вставил адмирал.
– Но хорошие отношения с Британией - это еще не готовность плясать под музыку из Лондона. Ладно, ступай. Удачи в Симферополе.

* * *

– Проходите, господин советник, - проговорил секретарь.
– Рейхсминистр ждет вас.

Павел вскочил со стула, быстро поправил галстук, глубоко вдохнул и твердым шагом направился к распахнувшимся перед ним дверям кабинета. Сухощавый Риббентроп приветствовал его, встав со своего кресла за огромным столом, расположенным в центре гигантского кабинета. Из-за непомерных размеров помещения и находящейся в нем мебели небольшая фигура рейхсминистра почему-то выглядела комично. Павел поздоровался, пожал протянутую ему для приветствия руку и, следуя приглашению хозяина кабинета, сел на стул за длинным столом для совещаний.

– Согласно телеграмме, полученной мной от господина Молотова, проговорил Риббентроп, - вы уполномочены вести секретные переговоры о возможном разграничении интересов Германского рейха и Советского Союза в Северороссии.

– Совершенно справедливо, - кивнул Павел.
– Я уполномочен довести до вас позицию советского правительства по этому вопросу, выслушать ваши предложения и участвовать в подготовке соглашений, которые в дальнейшем могут быть закреплены межгосударственным соглашением. Думаю, не требуется слишком подробно пояснять, что как сам факт наших переговоров, так и суть моей миссии должны сохраняться в абсолютной тайне. Именно с этим связано столь скромное название моей должности.

Павел отметил про себя, что говорит с еле заметным акцентом. "Спасибо Наталье. Эх, Наташа, где ты?" - подумал он с горечью. Под сердцем неприятно кольнуло.

– Хорошо.
– Рейхсминистр положил ладони на отполированную до блеска крышку стола.
– Я очень рад, что после длительного периода взаимного отчуждения и противостояния наши страны наконец перешли к взаимовыгодному сотрудничеству. Тезисы, изложенные Сталиным в речи на мартовском пленуме ЦК ВКП(б), достаточно четко определили, что подлинными врагами обоих наших государств являются буржуазные демократии Запада*. Несмотря на некоторые противоречия во взглядах наших народов на идеальное построение государства, и вы и мы стоим на близких позициях в мировой политике. Безусловно, великие империи должны расширять свои жизненные пространства. В этом основа их жизнедеятельности. Так или иначе, наши государства существуют в достаточно ограниченном географическом пространстве, именуемом Европа, и, во избежание конфликтов, должны четко разграничить сферы своих интересов. В настоящее время мы ведем переговоры с вашими представителями по разграничению сфер влияния во всех государствах, лежащих между нами от Балтики до Черного моря. Однако вопрос Северороссии особо щекотлив. Известно, что с тринадцатого века до конца четырнадцатого эти земли находились под властью германского Ингерманландского ордена. Из-за ослабления германского влияния, в связи с распрями внутри ордена, с конца четырнадцатого века в этих землях получили власть славяне. Однако роль германского населения на протяжении всей истории существования Северороссии всегда была значительна. В настоящее время около трети ее населения либо являются чистокровными немцами, либо имеют немецкие корни. В связи с этим мы считаем Северороссию зоной национальных интересов Германии.

* Это выступление Сталина, здесь, как и в нашем мире, состоявшееся в марте 1939 года, в тот момент произвело настоящий фурор в дипломатическом мире. Надо учесть, что Гитлер шел к власти в Германии под антикоммунистическими лозунгами. Именно поэтому, как реальная сила, способная предотвратить приход коммунистов к власти, он получил поддержку немецкого крупного капитала и значительной части населения. Возникший после этого пакт между Германией и Италией, к которому впоследствии присоединилась Япония, именовался "антикоминтерновским", то есть направленным против мирового коммунистического движения. Риторика фашистских и нацистских политиков и идеологов была жестко направлена против СССР и коммунизма. Надо сказать, что советская и мировая коммунистическая пропаганда отвечала антикоминтерновцам той же монетой. Весь период, с середины двадцатых годов и до марта 1939 года, тон советских лидеров и прессы был жестко антифашистским. Однако в марте 1939-го Сталин заявил, что антикоминтерновский пакт на самом деле направлен против буржуазных демократий Франции, Великобритании и США, не является непосредственным врагом СССР и, в определенном смысле, даже работает на дело мирового коммунистического движения. Немедленно сменился и тон советской печати, тут же перенесшей "огонь критики" со стран антикоминтерновского блока на их западных противников. Достаточно лишь вспомнить, что советская печать чрезвычайно милостиво отнеслась к нападению Германии на Польшу, а в начале Второй мировой войны в агрессии обвинили Великобританию и Францию. Фактически, выступление Сталина в марте 1939 года явилось толчком к длительному сближению СССР с Германией, к заключению пакта о ненападении, с соответствующими "приложениями" о разделе сфер влияния в Европе, и к активному торговому сотрудничеству, когда СССР, вплоть до 22 июня 1941 года, поставлял Германии сырье, в том числе и стратегического назначения, столь необходимое для ведения войны на западе. Тон советской печати сменился только в первой половине 1941 года. Очевидно, готовился очередной "освободительный поход", в котором Германия из союзника вновь должна была превратиться во врага. Разумеется, период потепления советско-фашистских отношений постарались поскорее забыть, особенно после начала войны. Однако из песни слов не выкинешь, сохранились и стенограммы пленумов, и старые газеты, а старики еще помнят, как в 1939-1940-х годах ходили упорные слухи, что Сталин и Гитлер объединят свои страны в единую могучую социалистическую державу. Что касается западной общественности, то в тот период, особенно после раздела Польши, она открыто считала СССР и Германию союзниками, о чем сохранилось много воспоминаний и сведений в архивах.

– В ваших словах, безусловно, есть логика, - спокойно ответил Павел, однако смею напомнить, что еще до прихода ордена эти земли принадлежали Новгородской республике, славянской, прошу заметить. Великое княжество, а после королевство Северороссия были странами, где, безусловно, доминировали славяне. Я уж не говорю, что эти земли были центром Всероссийской унии, а после, без малого двести лет, Российской империи. Мы считаем, что это исконно русская территория.

"Какую чепуху я несу, - подумал Павел раздраженно.
– Впрочем, как еще можно разговаривать с этим узколобым нацистом? Не объяснять же ему неизбежность крушения всех национальных буржуазных режимов и возникновения всемирного коммунистического объединения. Он не поймет. Нацизм обречен историей... Но сейчас фашисты нужны нам как союзники. Что же, поговорим на их языке, чтобы заставить делать то, что нужно нам".

– Полагаю, мы не найдем общий язык, если вы будете настаивать на полном контроле Москвы над территорией всей нынешней Северороссии, - откинулся на спинку стула Риббентроп.

– Чтобы наши переговоры не зашли в тупик, - наклонился вперед, сцепив руки в замок, Павел, - давайте для начала выясним, в чем наши позиции совпадают. Скажите, считаете ли вы целесообразным сохранение существующего политического и государственного режима в Северороссии?

– Буржуазная демократия Северороссии прогнила и изжила себя, - жестко произнес Риббентроп.