– Оладьин одобрил этот план, - подтвердил Черчилль, - притом именно в такой форме, в какой его предложили вы. Он уже понял, к чему приведет война. Правда, кроме десанта под Мурманском, мы еще проведем войска через Норвегию и Финляндию. Согласие финнов получено. Это, конечно, тоже не гарантирует от некоторой напряженности в отношениях с Москвой... но политические выгоды куда больше. Этот вопрос решен. А пригласил я вас с другой целью. Нас не устраивает кандидатура Оладьина на посту президента после капитуляции Северороссии. Слишком уж замаран сотрудничеством с Гитлером. Это будет козырь в руках коммунистов. Кроме того, его амбициозные планы создания великой Северороссии, авторитарные методы правления... Неприемлемо.

– Кого же вы видите следующим президентом?
– Алексей уже понял, куда клонит собеседник.

– Вас, - коротко ответил британец.
– Вы - популярная фигура в Северороссии. Известна ваша оппозиция как нацистам, так и коммунистам. Вы гибкий политик, способный пройти в хитросплетениях послевоенного передела мира. Вы почти демонстративно ушли из политики, когда наметился союз между Гитлером и Оладьиным. Кроме того... вы старый друг Британии, и мы это ценим.

– Вообще-то я планировал покинуть политику, - ответил Алексей.
– Это письмо, так сказать, взгляд стороннего наблюдателя. Я не намеревался сам реализовывать план.

– Вы нужны и нам, и своей стране, - произнес Черчилль.
– В Северороссии нет сейчас фигуры, не замешанной в сотрудничестве с нацистами и равной вам по политическому весу и популярности.

– Каким вы видите будущее Северороссии?
– быстро спросил Алексей.

– Конституция восемнадцатого года должна сохраниться, - пояснил Черчилль.
– Мы надеемся, что Северороссия будет демократическим, свободным государством... нашим союзником.

– Как вы представляете себе процедуру передачи власти?

– Вот это уже разговор, - довольно улыбнулся Черчилль.
– Мы предлагаем следующую схему...

* * *

– Алло, Катя?

– Господи, это ты, Алексей? Где ты?

– Пока в Лондоне.

– Что-нибудь происходит?

– Да. Тебе с детьми надо срочно вылететь в Британию.

– Я собираюсь,

– Нет, тайно. Через полчаса к вам приедет мебельный грузовик. Якобы мы купили мебель в том магазине на Галма Стан. Водитель и грузчики - сотрудники британской разведки. Они выгрузят шкаф и помогут вам незамеченными забраться в фургон. С собой берите только самое необходимое. Так, чтобы даже прислуга не заметила. Как выяснилось, горничная Марта завербована немцами, а садовник Карл - Советами. Можешь положиться только на кухарку. Она работает на британскую разведку. Телефон сейчас слушают лишь британцы, они отключили немецкую прослушку четверть часа назад. Но я не уверен, что СД не восстановит ее в ближайшее время. Поэтому после того, как я повешу трубку, больше никому не звони. Вас доставят в аэропорт, из которого тайно вывезут сюда, в Англию. Под Лондоном для вас подготовлен уютный коттедж, где вы будете жить под охраной и на полном содержании британского правительства.

– А ты? Ты встретишь нас?

– Нет, когда вы прилетите, меня уже не будет в Британии.

– Что ты задумал?

– Я должен вернуться в Северороссию. Если со мной что-нибудь случиться, все наше имущество перейдет к тебе. Кроме того, британское правительство обещало взять тебя на полное содержание до конца жизни и обеспечить образование детям.

– Алексей!!!

– Я люблю тебя. Прощай.

В трубке раздались короткие гудки.

* * *

На следующий день двухмоторной самолетик частной шведской авиакомпании "Эйр Гётеборг" сел в Пулково. Как только он вырулил к месту стоянки, к нему подъехал огромный черный "руссо-балт" с правительственными номерами. Дверь машины распахнулась, и на утоптанный снег аэродрома вышел человек в форме контр-адмирала Североросского флота. Кто-то из экипажа спустил трап из салона, и на ингрийскую землю ступил единственный пассажир этого рейса, тот, кого ждал контр-адмирал.

– Здравствуйте, Алексей Викторович, - произнес Вайсберг, шагнув к гостю и подобострастно улыбаясь.
– Вас уже ждут в Думе.

– Здравствуйте, Гюнтер, - ответил Алексей, пожимая ему руку.
– Едем.

Они сели в машину, которая тут же двинулась к выезду из аэропорта.

– Ваше высокопревосходительство...
– проговорил Вайсберг.

– Я еще не высокопревосходительство, - прервал его Алексей.

– Считайте, дело уже сделано, - улыбнулся Вайсберг.

"Холуй, он и есть холуй", - подумал Алексей, но вслух произнес:

– Какие новости?

– Великобритания и США объявили нам войну сегодня утром. Сталин, кажется, пока ничего не заподозрил и думает, что все идет по его плану. Ночью мы сдали Красной армии Архангельск. Советы прорвали последнюю линию новгородского укрепрайона. Падение Новгорода - вопрос двух-трех дней.

– Понятно, - кивнул Алексей.

– Алексей Викторович, - на лице Вайсберга снова появилась заискивающая улыбка, - судьба членов правительства...

– Лондон и Вашингтон не считают нужным возбуждать уголовное преследование за военные действия, Северороссия не нарушала международных конвенций и не замечена в военных преступлениях, - отчеканил Алексей. Однако все силовые министры и люди, определявшие внешнеполитический курс с мая сорок первого, должны уйти в отставку.

– Ясно, - вздохнул Вайсберг, - а жаль.

Через полчаса они уже быстро шагали по коридорам Таврического дворца, ставшего зданием Североросской думы. Подойдя к дверям зала заседаний, Алексей услышал слова Оладьина, многократно усиленные динамиками:

– ...А также в связи с осложнившейся международной обстановкой я принял решение сложить с себя обязанности премьер-министра. За собой я оставляю президентский пост. На должность премьер-министра я предлагаю избрать Алексея Татищева, с тридцать восьмого по сороковой год бывшего министром иностранных дел Северороссии.