– Он и так скажет, - махнул рукой Спиридонович.

– Пусть еще обоснует, зачем гробил людей, когда наше поражение уже было предопределено, - хмыкнул Маклай.
– Сейчас на советском фронте такое творится... Так они еще никогда не атаковали. Если хочешь разгрома врага, когда его Западный фронт трещит, не надо спешить. А вот если ясно, что его поражение неизбежно, а ты кладешь солдат тысячами, теряешь десятки танков и самолетов... Это уже политика, а не военное дело.

– А он и обосновывать ничего не будет, - пояснил Алексей.
– Тактика у него такая. Сторонники сами за него придумают, а противники все равно не поверят.

На президентском столе снова зазвонил телефон.

– Да, - рявкнул Оладьин в трубку и молча выслушал доклад.

Наконец он вернул трубку на место и произнес:

– Под Мурманском тоже всё по плану. Десант высаживается. Англичане по-джентльменски затопили те баржи, которые мы им показали. Береговая артиллерия дала два залпа по пустым квадратам и подняла белый флаг. Авиация отбомбилась по соседнему, пустому пляжу. Сухопутные войска отступают.

– Да уж, вот где странная война, - проворчал Маклай.

– Побольше бы войн были такими странными, - вздохнул Алексей.

– О чем вы говорите, господа?!
– всплеснул руками Спиридонович.
– Здесь такие события... Через несколько дней вся территория страны будет оккупирована иностранными войсками.

– Через несколько дней она перестанет выглядеть в глазах всего мира союзницей Гитлера, - поправил его Алексей.

В кабинет вошел секретарь и что-то проговорил на ухо Маклаю.

– Господа, - произнес Маклай, - американский десант высаживается под Петрозаводском.

– Пошли дела на лад, - потер руки Алексей.

* * *

Когда на Петербург опустилась ночь, та же четверка продолжала заседать в президентском кабинете. Приходили и уходили курьеры, раздавались звонки. Когда часы показали десять вечера, в кабинет вошел секретарь и доложил, что прибыл посол Германии и хочет вручить ноту министру иностранных дел. Алексей молча встал и направился в зал для приемов. Там в нетерпении переминался с ноги на ногу коротышка Штюм. Завидев Алексея, он вытянулся в струнку и произнес:

– Господин премьер-министр, где я могу найти господина Берга?

– Он в музее, - ответил Алексей.

– Извините, не понял, - вздрогнул Штюм.

– Он большой любитель истории, наш Отто, - пояснил Алексей, - особенно ее тевтонского периода. Ушел и не вернулся. Ноту можете передать мне.

Штюм передернул плечами, раскрыл папочку, которую держал в руках, начал читать:

– В связи с явной неготовностью правительства Северороссии отразить британо-американскую агрессию сообщаю вам, что правительство Германии приняло решение ввести свои войска на территорию Северороссии и Эстонии с целью оказать содействие вооруженным силам Северороссии в борьбе с общим врагом. Прошу вас пропустить войска вермахта, дать указание вашим частям содействовать размещению вермахта на вашей территории. Примите, господин министр, уверения в самом искреннем уважении. Министр-иностранных дел фон Риббентроп.

Штюм захлопнул папочку и произнес:

– Насколько я знаю, в настоящее время наши войска уже переходят границу. Через полчаса германский военный атташе прибудет в ваш генштаб для обсуждения плана совместных действий.

– Я уже знаю, - небрежно махнул рукой Алексей.
– Четверть часа назад мне доложили, что ваши войска попытались перейти границу и наши части открыли по ним огонь.

Посол от удивления выкатил глаза.

– Это надо немедленно прекратить!
– вскричал он.

– Прекратите агрессию, и мы прекратим огонь, - ответил Алексей.
– Ввод войск без соответствующего запроса со стороны нашего правительства мы расцениваем как объявление войны. Нота соответствующего содержания будет вручена нашим послом в Берлине вашему министру иностранных дел в ближайшие часы. Передайте господину Риббентропу мои уверения в искрением уважении.

Он повернулся и усталым шагом направился назад, к президентскому кабинету.

* * *

Необычайное напряжение царило в зале Думы. В полной тишине на трибуну поднялся Оладьин. Как всегда, упершись могучими руками в ее бортики, он произнес:

– Господа, сегодня, шестого февраля тысяча девятьсот сорок четвертого года* в десять часов семнадцать минут мной был подписан акт о капитуляции перед коалицией Великобритании, США и Советского Союза. Согласно данному договору, сегодня в шестнадцать ноль-ноль будет прекращен огонь на всей линии соприкосновения наших войск с войсками данных держав. Северороссия сохраняет свою территориальную целостность в границах, установленных двадцать восьмого апреля тысяча девятьсот сорокового года, но будет разделена на три зоны оккупации. Советскую, в границах стабилизации советско-североросского фронта по состоянию на шестнадцать ноль-ноль сегодняшнего числа. Британскую, включающую в себя Карелию, Ингрию, часть архангельской и новгородской земель, не занятых советскими войсками. И американскую, в составе псковской земли. Поскольку в настоящее время наши войска ведут боевые действия против вооруженных сил Германии, командованием союзников принято решение об отказе от разоружения североросской армии. Более того, сегодня в десять часов двадцать одну минуту мной был подписан союзный договор между Северороссией, Британией и Эстонией, о союзе в защите от немецкой агрессии. Наши войска примут совместное участие в боях по защите североросских и эстонских земель от немецких войск.