– Ну что же, - вздохнул принц, - раз так, давайте обсудим механизм вступления на престол... республики.

– Я полагаю, первая фаза уже успешно пройдена, - проговорил Алексей. Ваш сын дважды посещал Северороссию в качестве туриста и познакомился со страной. И мы с господином Путиловым в ходе встреч с ним составили самое благоприятное впечатление. Наследник выразил желание принять корону на предложенных нами условиях. Вторую фазу, я надеюсь, мы завершим в ближайшие дни. Это ваше согласие, как главы дома Стюартов, на провозглашение вашего сына Генриха королем Северороссии. В этом случае возможно и желательно, чтобы уже не позднее этого лета наследник принял гражданство Североросской республики и переселился на постоянное место жительства в Петербург. В этом он может рассчитывать на наше всемерное содействие. Далее, будут проведены определенные публичные акции, призванные повысить популярность наследника, дома Стюартов в целом и идеи восстановления конституционной монархии. Попутно я, вместе с господином Путиловым, буду вводить наследника в курс политических, общественных и экономических течений в стране. Когда, по данным рейтингов, популярность идеи восстановления монархии достигнет пика, группа наиболее уважаемых общественных деятелей страны выступит с инициативой восстановления монархии. Они выдвинут на обсуждение тот проект конституции, который мы с вами только что обсуждали. Я поддержу эту идею. Будут назначены общественные слушания, а потом референдум по конституции. В случае ее принятия, а я на это очень надеюсь, коронация Генриха может состояться уже в мае пятьдесят восьмого года. Одновременно будет упразднен президентский пост, и я передам власть новому правительству, сформированному Думой.

– Хорошо, - кивнул принц, - но, как я понял из текста разработанной вами конституции, все реальные властные полномочия окажутся в руках премьер-министра. Господин Татищев, господин Путилов, я в достаточной степени узнал вас, чтобы понять, что кандидатура премьера как минимум на следующие четыре года вами уже выбрана.

– Совершенно справедливо, - кивнул Алексей.
– Мы считаем, что им должен остаться Василий Леонтьев, занимавший должность премьер-министра на всем протяжении моего президентства. Он достаточно молод, но уже весьма опытен. Он является автором экономической реформы, фактически создавшей ту Северороссию, которую мы видим сейчас. Он в курсе всех политических процессов, протекавших в стране за последние десятилетия.

– Я всегда внимательно следил за событиями в Северороссии, и господин Леонтьев давно попал в сферу моего внимания, - проговорил принц. Безусловно, он способный... экономист. В существующей политической системе Северороссии этого весьма достаточно. А вот в планируемой... Ведь он станет фактически главой государства. Именно он будет отвечать и за обороноспособность страны, и за ее внешнюю и внутреннюю политику.

– Мы считаем, - ровным голосом произнес Путилов, - что господин Леонтьев вполне в состоянии решать такие задачи. Можете быть уверены, что мы, крупнейшие предприниматели страны, не оставим его без совета и поддержки.

– Кроме того, - усмехнулся Алексей, - я действительно считаю, что Василий вполне дорос до того уровня, когда он сможет принять на себя полную ответственность за судьбу страны. Кроме того, по нашим прогнозам, в ближайшие годы основная борьба для Северороссии будет развиваться именно на экономическом фронте. Современный мир таков, что, пока мы не достигнем более высокого уровня в промышленности и финансах, мы не сможем играть достаточно серьезную партию ни в дипломатии, ни на военной арене.

– Что же, господа, - кивнул принц, поднимаясь, - ваши слова весьма убедительны. Через полтора-два часа сюда приедет мой сын, с которым мы сможем продолжить обсуждение перспектив развития Северороссии. Как глава дома Стюартов, я полагаю, что мой сын Генрих может принять корону на предложенных вами условиях. А сейчас прошу вас оказать мне честь, отобедав со мной.

Гости встали, галантно поклонились. Всем присутствующим в зале было ясно, что здесь, в тихом домике в Швейцарских Альпах, принято решение, которое во многом определит жизнь нескольких поколений граждан Северороссии.

* * *

За иллюминатором медленно проплывали Альпийские горы. Президентский самолет только что взял курс на Петербург и теперь медленно набирал высоту в лазоревом небе. Путилов подошел к Алексею, праздно наблюдавшему за проплывающим внизу пейзажем, опустился в соседнее кресло и произнес:

– По-моему, мы с вами неплохо поработали.

– По-моему, тоже, - согласился Алексей, не оборачиваясь.

– Не ожидал, что мое предложение поискать варианты более стабильного государственного устройства приведут вот к этому, - хмыкнул Путилов.
– Ваша идея была столь же оригинальна, сколь и не нова.

– Новые проблемы иногда решаются старыми способами, - пожал плечами Алексей.
– В конце концов, за последнюю тысячу лет люди слишком мало изменились, чтобы для них пришлось искать некие принципиально новые формы государственного правления. Хотя я бы эту форму не назвал более стабильной. То, что мы пытаемся претворить в жизнь сейчас, это стабильная система для тех условий, которые мы имеем сейчас. Мы говорим о стране с мощной растущей экономикой, с развитой социальной структурой и гражданскими институтами. Мы с вами лишь вводим новый стабилизатор, незаинтересованного третейского судью, который будет пользоваться общим доверием. Попробуйте ввести эту систему сейчас в СССР, и эффект будет прямо противоположным. Никакой конституционности ожидать и не приходится. Будут новый царь-батюшка с неограниченными полномочиями и его подданные-рабы. Нет, систему надо все время корректировать в соответствии с внутренними и внешними условиями. Универсальных моделей не существует.

– А скажите, Алексей Викторович, - вкрадчиво осведомился Путилов, откуда у вас такая убежденность в скорой кончине коммунистической системы?

– Не сказал бы, что скорой, - возразил Алексей.
– Я не уверен, что увижу ее кончину.

– Берия проводит рыночные реформы, - произнес Путилов.

– Ленин тридцать лет назад их тоже проводил. А потом были тридцатые... и сороковые. В коммунистической системе меня волнует не столько экономическая политика, сколько подавление прав и свобод граждан, тоталитаризм. А вот в этом плане в Советском Союзе кардинальных изменений нет. Выпущены некоторые партийные работники, репрессированные Сталиным. Посажены выдвиженцы Хрущева и Молотова. Но это, так сказать, смена декораций. Любому советскому гражданину за малейшее сомнение в непогрешимости советской власти грозит лагерь, а за желание выехать за границу - расстрел. Притом в последнее время началось даже закручивание гаек. Сталин в начале пятидесятых терпел так называемых "стиляг", молодежь, увлекающуюся западным образом жизни. А вот Берия пересажал их всех. Так что если рассматривать коммунизм не как экономическую модель, а как систему подавления личности государственным аппаратом, он все так же крепок.