Другие степные племена немногим уступали Пожирателям в выносливости - ведь каждый мужчина охотился, а значит, неизбежно мчался за добычей или от хищников. Поэтому степняку и в голову не приходило, что Двона не умеет бегать подолгу.

–  Постой!
– взмолилась женщина уже через полтора броска копья.
– Подожди меня, я больше не могу!

–  Что это с тобой?
– удивился степной шаман, видя, как Двона держится за бок.
– Съела чтонибудь ненужное?
– Я… Не… не могу так бегать… - с трудом выговорила она.
– Пойдем лучше шагом…

–  Ладно, - пожал плечами Клас.
– Это, наверное, оттого, что ты столько времени на цепи просидела?

–  Да я и раньше не часто бегала, - призналась Двона.
– В Песчаных Пещерах женщины хозяйством занимаются. За водой ходят, топливо собирают для костров. Я думала, во всей Степи так.

–  Да, вроде бы, так, только наша Каса, например, бегала ненамного хуже меня или Килка - до тех пор, пока не забеременела, конечно.

С тоской проводив глазами убежавших вперед лесных людей, Клас задумался о сути происходящего. Значит, шаман всерьез решил служить Смертоносцу-Повелителю, если возглавляет отряды, воюющих с северянами людей? Ведь Питти не Может не понимать, что на смену северянам придут другие смертоносцы. Восьмилапые будут жить здесь вместе с людьми точно так же, как в ненавистном Городе Пауков. Все это было очень странно. Класу очень хотелось как можно скорее встретиться с шаманом и поговорить. Беспокоила, конечно, и судьба брата, и восьмилапки, о которых тот заботился один. Степняк знал, как это непросто.

–  Я думала, только Питти такой высокий, а они здесь все такие, - вывела его из размышления Двона.
– И так одеты… Им не жарко бегать?

–  Локки еще выше, жаль только, что он погиб в Горах. И Шогга тоже был повыше Питти. Это, наверное, потому, что они едят каждый день и досыта.

–  Великие Пси тоже ели досыта, а оставались такими же коротышками, как и мы, - возразила женщина и вдруг изменила тему.
– Мне кажется, Питти всех обманет. Не станет он заботиться о смертоносцах, или об этих своих Белках-Медведях. Не такой он дурак.

–  Может быть, - развел руками Клас.
– Он ведь шаман, никогда не знаешь, что ему духи нашепчут. А я вот подумал, что пойду, наверное, на юг - после того, как поговорю с Питти. Надо все же отыскать брата. Ты останешься в Лесу, как хотела?
– Если Питти разрешит… А почему он не носит сапог, как все лесные люди?

–  Не носит сапог?
– удивился Клас.
– Даже Эль носит сапоги. Наверное, потерял их, или сменял на что-нибудь. Может быть, он затем и выдумал службу Смертоносцу-Повелителю, чтобы в Лес пойти и новыми сапогами обзавестись. Все может быть… Ты не могла бы идти быстрее?

Северяне еще трижды пытались прорваться к норам неизвестных Урме насекомых, чтобы отступить. Но каждый раз их задерживали меж деревьев, а потом прилетали бомбардиры с очередным запасом мешочков. Разгром Армии северян - а по количеству трупов нельзя было усомниться, что это их главные силы, - был великолепным и окончательным. Правда, догоревшая деревня позволила небольшому отряду все-таки уйти, но это не меняло общей картины. Альбу, назначенный Повелителем Армии командовать войсками за Рекой, похвалил Урму, ничем не напомнив об ошибке, которая едва не погубила ее в деревне.

«Тратанус приказал мне оставить отряд за тобой, что я и делаю, юная самка. Повелитель же определил твою задачу: не допустить, чтобы с севера на юг, куда я веду Армию, прошла какаялибо помощь». «С севера?
– Урма переступила лапками.
– Но на севере Лес». «Там нет крупных сил северян, но в любой момент они могут прийти туда из своих городов». «Тогда я бы не оставалась здесь, а пошла вперед, в Лес!»

«Тратанус приказал оставить командование тебе, юная самка! Тебе решать, но не забывай сообщать новости разведчикам, которых я буду тебе посылать. Воюй». «Хорошо». Урма вся лучилась от удовольствия, но Альбу был настроен строго: «Отвечать надо: исполню». «Исполню!»

Вернувшись к отряду, Урма хотела похвастаться своими достижениями, но не решилась подойти к Элю. Охотник сидел на краю обрыва, смотрел на реку и гладил по панцирю Глуви, усевшуюся, как встарь, ему на колени. Места уже не хватало, восьмилапка выросла во много раз с тех пор, как они познакомились, но обоим было очень уютно. «Он сердится на меня?» - спросила Урма сестру так, чтобы Эль не слышал.

«Кажется, нет. Но ему грустно, он устал и переволновался. Тебе бы следовало быть поласковее…» «У каждого свой характер», - ответила Урма и спустилась вниз, к отряду.

Началась тризна. Погибшие товарищи не должны быть пожраны насекомыми, их тела дадут силу сородичам. Смертоносцы посматривали на самку-командира, но никто не решался задать прямой вопрос. Восьмилапка поняла, что, если она не присоединится к воинам и не воздаст должное светлой памяти погибших, то сильно испортит произведенное впечатление.

Она остановилась перед одной из групп, поедающей сородича, чтобы понаблюдать и проанализировать свои ощущения. Смертоносцы поняли ее по-своему и подвинулись, приглашая занять место в их ряду.