– Я люблю тебя.

Минерва отвернулась.

– Я по-прежнему люблю тебя, Минерва. Если бы я смог, то давно бы уже вернулся. Пожалуйста, поверь мне! Пойми, я остался таким же. Ни о чем я не мечтаю так, как назвать тебя своей.

– О, Грей!

– Посмотри на меня.

– Подожди, не торопи.

Минерве надо было все обдумать.

Грей взялся за поводья Агаты, обмотал их вокруг правой руки и притянул кобылу к себе. Наконец его нога коснулась бедра Минервы.

– Больше я никуда не отпущу тебя, понимаешь?

– Не отпустишь? – Минерва обернулась к Грею. – Ты сказал, что больше никуда меня не отпустишь? Но ведь это ты уехал отсюда, Грей. Когда ты не вернулся, папа сказал, что ты встретил другую. Оказалось, он всегда считал, что мы с тобой не пара. Поначалу я не верила ему. А когда твой дядя сообщил, что ты скорее всего утонул, папа извинился передо мной. Мы с родителями вместе скорбели о твоей гибели.

Грей что-то пробормотал и добавил погромче:

– Все это в прошлом. Теперь все твои мечты исполнятся. Ты станешь моей женой. Больше тебе не придется самой заботиться о себе – это моя обязанность.

Минерва неуверенно закусила губу.

– Не спеши так, Грей. Я уже не стану такой, как раньше. Придется тебе смириться.

Она попыталась высвободиться, но Грей одной рукой крепко держал поводья Агаты, а другой вдруг обнял Минерву. Жест Грея застал ее врасплох, пытаясь отстраниться, она покачнулась в седле.

– Прекрати! – воскликнула она, чувствуя, что дальнейшая борьба грозит падением. – Немедленно отпусти меня! Прежде ты избегал насилия, Грей. Что с тобой? Почему ты так изменился?

– По необходимости, – сквозь зубы процедил он. – Я боялся потерять то единственное, чем дорожу. Тебя. Ты – мое сердце. Я не могу расстаться с тобой.

– Я и не прошу. Только дай мне привыкнуть к тому, что ты вернулся. Неужели ты ожидал, что я брошусь к тебе с распростертыми объятиями и скажу, что теперь все будет как прежде?

– Именно на это я и рассчитывал.

– Напрасно. Такие решения я принимаю сама, запомни это раз и навсегда. И не надейся, что меня устраивает роль глупого, податливого существа, которое не выживет в жестоком мире без мужской защиты и поддержки.

– Но почему? У тебя появился другой? Неужели ты нашла человека, который согласился подчиниться тебе? Или его для тебя подыскали родители?

Минерва поняла, что разговор следует прекратить.

– Мне пора домой, – заявила она, стыдясь своего дрожащего голоса.

– Любимая, Минерва, судьба моя! Ты – моя чудесная судьба, мое восхитительное возмездие! Я пережил немало горестей, но они не сломили меня. А ты способна стать причиной моей гибели. С ранней юности я привык считать тебя частью своей души.

С неба вновь повалил снег.

– Я не знаю, как мне быть, – откровенно призналась Минерва. – Мысли мои путаются, мне надо подумать.

– Нам не о чем думать – кроме того, что мы любим друг друга и хотим быть вместе.

– С тех пор как мы расстались, немало воды утекло, – сухо напомнила Минерва. – Я уже не та наивная девочка, которую ты помнишь. Я – женщина со своими принципами.

– Когда мы расстались, ты была умной и упрямой девушкой. Если бы ты поглупела, я был бы разочарован. Тебе от меня не отделаться, Минерва. Отныне нас разлучит только смерть, которой ты мне, должно быть, желаешь.

Вскинув голову, Минерва уставилась на него, еле сдерживая закипающий гнев.

– Как ты посмел сказать, что я желаю тебе смерти? Для меня нет ничего тебя дороже. Пожелав тебе смерти, я обрекла бы на гибель прежде всего себя.

– Но ведь ты сама сказала…

– Да. Неужели ты ничего не понял? Разве ты не заметил, как я растерялась? Что можно объяснить в такую минуту? Когда ты исчез, а мне сказали, что ты погиб, я тоже хотела умереть. Я отчаянно призывала смерть, стремилась уйти из жизни вслед за тобой…

Грей вновь мягко обнял ее за плечи.

– А я все это время мечтал очутиться с тобой рядом.

Покрепче обмотав поводья вокруг руки, он схватился за луку седла Минервы. Снег запорошил его волосы и ресницы. На запрокинутое лицо Минервы ложились снежинки. Грей медленно потянулся к ее губам.

Минерва пыталась сохранить самообладание, остаться холодной и безучастной. Не закрывая глаз, она ждала, когда потрясенный и обиженный Грей отстранится.

Поначалу его холодные губы имели привкус ночи и растаявшего снега, а спустя какое-то время уже обжигали как раскаленные угли, и Минерва невольно смежила веки и слегка приоткрыла рот.