– Я с удовольствием побываю в Модлин-Мэноре, – обратилась она к Брамби, быстро подойдя к нему и взяв за руку. – Но боюсь, сегодня не получится. Я очень занята. – Последние слова она произнесла с нажимом, давая Грею понять, что не считает его партнером.

– Поедем прямо сейчас, – настаивал Брамби с видом капризного ребенка. – Я же говорил: Клак изнывает от скуки, мне нужна твоя помощь.

– А Минерва объяснила, что сегодня ей не до визитов, – отозвался Грей. – Так почему бы тебе не убраться и не оставить нас в покое?

Брамби возобновил судорожный обыск собственных карманов.

– Грей! – тихо сказала Минерва. – Прошу тебя, не зли Брамби. Видишь, он сам не свой.

– Это верно, – подтвердил Грей, даже не попытавшись понизить голос. – Раньше он был благоразумным малым и знал свое место. Он помнил, что ты принадлежишь и всегда будешь принадлежать только мне. Не понимаю, что на него нашло.

– Брамби! – Минерва поспешно встала между мужчинами. – Я боюсь за тебя. Вы оба мне надоели. Прошу тебя, Брамби, возвращайся домой. Мне не терпится посмотреть нового жеребца. И познакомиться с мистером Клаком. Судя по всему, он незаурядный человек.

– Что за Клак? – грубо осведомился Грей. – С каких это пор ты интересуешься нахлебниками? Недурной способ увеличить свои расходы!

Брамби даже отшатнулся от неожиданности. При виде его оскорбленного лица у Минервы сжалось сердце.

– Я уезжаю, – бросил он. – Я не в силах провести ни минуты рядом с этим человеком. Завтра я за тобой заеду. Хорошо?

Разве Минерва могла отказаться?

– Спасибо, заезжай. Скажем, в десять.

– Ладно, в десять. – Брамби вновь окинул взглядом Грея. – А тебе я советую хорошенько почистить шпагу, Фэлконер. Ты слишком долго оставался безнаказанным.

– Откуда ты знаешь? – притворно удивился Грей.

Брамби невольно покраснел.

– Я слышал, как ты говорил, что был там, где вовсе не хотел оказаться, и занимался тем, чего предпочел бы не делать.

– Ты сам слышал? Любопытно. Ничего подобного я не говорил.

– Значит, сказал нечто похожее, – настаивал соперник. – Так или иначе, нам скоро предстоит встретиться вновь, или кто-нибудь встретится с тобой по моей просьбе.

Сердце Минервы оборвалось.

– Брамби, выбрось из головы эти глупости!

– Ты слышал меня, Фэлконер? Приготовься защищаться.

– Чертовски странный способ бросать вызов, – заметил Грей. – Ты хочешь сказать, что я оскорбил тебя, и потому ты предлагаешь дуэль? Я правильно понял, Макспорран?

– Нет, – покачал головой Брамби, который вдруг побледнел и ссутулился. – Я только хотел сказать, что буду следить за каждым твоим шагом. И готов сражаться за то, что мне дорого, ибо я способен позаботиться об этом сокровище лучше, чем ты. Свое равнодушие ты уже доказал, покинув ее на несколько лет.

К изумлению Минервы, Брамби схватил ее за руку, зажмурился и прильнул к ней в страстном поцелуе. Так же неожиданно он отпустил ее руку и широким шагом, шурша полами плаща, направился к двери. На пороге Брамби остановился, послал Минерве продолжительный и пылкий взгляд, махнул рукой и скрылся за дверью.

– Какая жалость! – воскликнул Фергюс. – Из-за тебя, Минерва, похоже наш Брамби совсем спятил.

Минерва не смотрела ни на кузена, ни на Грея. Брамби она никогда не представляла в роли мужа, но видеть его несчастным было невыносимо. А еще страшнее было вспоминать о том, на какой риск отважился Брамби, бросив вызов Грею.

– Похоже, я здесь лишний, – наконец произнес Фергюс. – Пойду-ка взгляну на лошадей – должно быть, во дворе их целый табун.

Усмехнувшись, Минерва отозвалась:

– Не преувеличивай, Фергюс!

– Воздух здесь насыщен страстью. От нее у меня путаются мысли. Смотри, как бы с тобой ничего не случилось, Минерва. Впрочем, ты отнюдь не первая и не последняя, из-за кого вспыхивает спор между мужчинами. Битва завершится, когда вожделенный приз достанется одному из них. Он и станет победителем. А женщина вдруг обнаружит, что с завершением погони ее возлюбленный утратил весь свой пыл… Что касается меня, я ухожу немедленно.

Оставшись вдвоем с Греем, Минерва еще долго слышала звенящее эхо слов Фергюса. Стоит ли верить им? А если нет, тогда чему вообще верить?

Как разобраться во всей этой путанице? Жалея, что на ней столь причудливый наряд, Минерва прошла в темный угол комнаты, единственный угол, который не был завален рулонами чертежей и тканями, и присела на табурет.

– Ты сердишься на меня? – спросил Грей.

– Да.

– Почему?

– Ты сам знаешь.

Осторожно, но решительно прикрыв дверь, Грей медленно приблизился к возлюбленной.