– Брамби сказал, что вы оба здесь, – произнесла она, недружелюбно поглядывая на Грея. – Минерва, ты уже не ребенок. Тебе известно, что оставаться наедине с мужчиной неприлично.

Если бы мать вошла в комнату несколько минут назад, у нее было бы гораздо больше причин для беспокойства. Минерве вдруг представилась рука Грея, ласкающая ее грудь, губы, касающиеся соска, и по всему ее телу пробежала дрожь.

– Мы с Минервой помолвлены, миссис Арбакл, – напомнил Грей. – Она согласилась стать моей женой еще до того, как я покинул Англию.

– Но помолвка была неофициальной.

– По вашему настоянию. Ваш муж согласился объявить о помолвке, как только я вернусь. Я вернулся.

– Гораздо позже, чем вы обещали. Неужели вы надеялись, что на руку моей дочери не найдется претендентов? Уверяю вас, вы заблуждаетесь.

– Мама, прошу тебя!

– Не вмешивайся, – отрезала Дженет. Под слоем искусно нанесенных румян ее лицо казалось бледнее обычного. – Я не собиралась заходить сюда, поскольку была уверена, что ты не настолько глупа, чтобы попасть на крючок обманщика. Человека, который бросил тебя.

– Я не бросал вашу дочь. – На лице Грея отразился такой гнев, что Минерва вздрогнула. – На самом деле… – Он вдруг осекся, перевел взгляд с Дженет Арбакл на Минерву, и на его щеке дрогнул мускул.

– О вашей причастности к глупостям, которыми увлекается Минерва, не может быть и речи.

Минерва вполне владела собой, но последние слова заставили ее нахмуриться – не от страха, а от горечи.

– Будьте любезны покинуть этот дом, мистер Фэлконер!

Грей перевел взгляд на Минерву.

– Я не намерен задерживаться там, где мое присутствие считают недопустимым, – заявил он. – Ты едешь со мной?

Минерва заколебалась, отчаянно желая дать разумный ответ. Ей хотелось закричать: «Да, да!»

– Ты останешься здесь, Минерва, – заявила мама.

– Минерва! – напомнил о себе Грей.

– Он не тот, за кого себя выдает, – продолжала Дженет. – Этот человек – самозванец.

– Не может быть! Мама, это Грей. Я хорошо знаю его.

– Конечно, это Грей. Но спроси его, где он провел три года после того, как покинул Вест-Индию!

– Она уже спрашивала, – сообщил Грей, поднимая бровь, – но я решил рассказать об этом потом.

– Потому, что вы не рискнули! – выпалила мама. – Нам известны ваши замыслы. Вы прохвост, сэр, сущий проходимец. Мы слышали, что вы уже посмели обвинить нас – да, нас! Моего талантливого, почти гениального Портоса, и меня саму, женщину, которая за всю жизнь не заслужила ни единого упрека! Вы утверждали, что ваше длительное отсутствие – наша вина. И не вздумайте отпираться!

Минерва ахнула.

– Кто это вам сказал? – спросил Грей.

– Видишь, Минерва? – воскликнула мама. – Он ничего не отрицает.

– Я спрашиваю, где вы услышали эту совершеннейшую чепуху?

– Посмейте только сказать, что вы этого не говорили!

Резко отвернувшись от Минервы, Грей направился к двери. На пороге он помедлил.

– Должен признать, вы умная женщина, миссис Арбакл. Только из вежливости я хочу пожелать вам всего хорошего.

Чертова деревушка полностью соответствовала своему названию. [1] С раннего утра Грей бродил по окрестностям в густом тумане, плотной стеной отгораживающем его от остального мира. Вскоре начался снег, и туман рассеялся, словно улетучился к свинцово-серым тучам.

«Какая красота, – раздраженно думал Грей, – особенно для человека, который в состоянии любоваться природой».

– Чертов туман! – пробормотал он, оступившись на узкой деревенской улочке и чуть не повалившись носом в снег. – Тут поневоле пожалеешь о морском бризе… – Чувство юмора не изменило ему и сейчас. Поразмыслив, Грей вдруг понял, что, забыв об осторожности, может вновь оказаться на опостылевшем острове.

Радоваться еще рано. Ему по-прежнему грозит опасность.

Однако Грей не собирался складывать оружие, доставив истинное удовольствие Портосу, Дженет Арбакл и всем их сообщникам.

Впереди, точно луч света во мраке, показалась разукрашенная витрина деревенской лавчонки.

Неужели он больше никогда не почувствует себя в безопасности? За пояс брюк Грей предусмотрительно заткнул пистолет. Просторный черный плащ скрывал его из виду, а тяжесть оружия придавала ему уверенности. В голенище сапога Грей спрятал нож.