— Они все мне нравятся! — рассмеялась Марчелла. — У тебя хороший вкус. Почему ты решил заняться картинами?

Санти улыбнулся:

— Передо мной стоял выбор: искусство или религия. А что бы предпочла ты? — рассмеявшись, ответил он. — Я решил, что искусство более религиозно, более духовно, чем церковь!

Марчелла с удивлением посмотрела на него.

— Ты всерьез подумывал о вступлении на религиозную стезю?

Он утвердительно кивнул:

— Когда я стал подрастать, родные начали поговаривать, что неплохо было бы иметь в семье священника. Отец работал на правительство Барселоны. Думаю, моя мать мечтала, чтобы я стал епископом. Мне же хотелось стать художником. Но для получения художественного образования в семье не было денег, поэтому я убедил себя, что религия мне подойдет. Когда я уже был готов вступить в лоно церкви, умерла моя тетя, завещав все свои земли мне — своему единственному племяннику. Землю я продал, оставив только дом в Дее. Так совершенно неожиданно я получил возможность изучать искусство в университете.

— Замечательно! — всплеснула руками Марчелла. Санти, соглашаясь с ней, кивнул:

— Затем, закончив курс обучения, я понял, что никакой я не художник. Но мне хотелось остаться в мире картин, поэтому я открыл художественную галерею.

— Где? — заинтересованно спросила Марчелла. — В Барселоне?

Он отпил глоток вина и вновь кивнул.

— В самой немодной ее части, — рассмеялся он, — но зато помещение светлое и довольно просторное. Чтобы основать галерею, пришлось много потрудиться. Признаюсь, что нет ничего более волнующего, чем открыть нового художника и создать ему репутацию и положение.

— Как тебе это удается? — спросила Марчелла.

— О, если я верю в художника, то могу быть достаточно убедительным, — улыбнулся Санти. — Теперь у нас в Испании появилось множество людей, желающих жить на широкую ногу. Многие из них начинают коллекционировать картины. Здесь и отели, банки, рестораны — короче, все те места, где могут понадобиться картины. Я также выставляю картины своих художников на художественной ярмарке в Мадриде.

Санти опустился рядом с ней на софу и взял за руку.

— Мне хочется послушать о твоей жизни! — попросил он.

Марчелла оперлась спиной на подушку и, не пытаясь освободиться от его руки, сказала:

— Господи, Санти, разве расскажешь об этом кратко? Иногда у меня такое ощущение, что живу в одном из своих романов.

Тем не менее она рассказала ему о своем замужестве, о Гарри, о детях. О тех трудностях, которые ей пришлось вынести, чтобы выкраивать время для написания первого своего романа, о том невероятном моменте, когда ей предложили первый в ее жизни контракт. Она не упомянула о миллионе долларов, не желая ставить его в неловкое положение. Слушал он очень внимательно, сжимая ей руку всякий раз, когда она делала акцент на каком-либо моменте. Лицо его выражало живейшее участие, когда она рассказывала, как Гарри забрал у нее детей. Никогда еще Марчелла с такой легкостью не беседовала ни с одним мужчиной. Разговоры с мужчинами за обеденным столом у Эми скорее напоминали пикировку и правильное выполнение заранее известных движений. Она попыталась описать Санти различие между американскими мужчинами и европейцами. Затем они вместе обсудили преимущества жизни в Нью-Йорке, Барселоне и Мадриде, словно уже решили жить вместе.

— Марчелла, — сказал Санти, поднося к губам кончики ее пальцев, — до сегодняшнего дня я не мог представить тебя на Майорке. Где ты была? Чем занималась? Например, прошлым вечером?

Он весь подался вперед, выражая неподдельный интерес. Марчелла сдвинула брови, делая вид, что пытается вспомнить. Прошлой ночью они с Эми вновь ходили в «Омар».

— Я, о… — запнулась она. — О, что за чертовщина, Санти, я могу сказать тебе. Мы ходили в клуб, называемый «Омар». Ты слышал о нем?

Он озадаченно улыбнулся:

— Не то ли это место, куда мужчины приходят подыскать себе подружек на ночь?

Она согласно кивнула.

— Эми хотелось туда сходить, поэтому я… — Марчелла остановилась и, глядя ему прямо в глаза, сказала: — Мне хотелось туда пойти!

На глаза Марчеллы навернулись слезы.

— Почему ты пошла в подобное заведение? — с удивлением спросил он.

— Может быть, потому, что надеялась встретить там тебя, — просто ответила она.

Санти усмехнулся:

— Но я ни разу не бывал там! Скорее я пойду в пальмский собор.

— Итак, религия продолжает иметь для тебя большое значение? — спросила она.

Он неопределенно пожал плечами:

— Я такой же, как и все: когда мне плохо, я обращаюсь за помощью к Господу.

Марчелла громко рассмеялась:

— Совсем как я! Что же, чем ты был недоволен сегодня?

Санти сделался очень серьезным.

— А чем была сегодня расстроена ты? — спросил он. — Почему вчера ты отправилась в «Омар», а сегодня ходила в собор?

Марчелла сделала недовольное лицо.

— Возможно, потому, что в «Омаре» я неудачно провела время! — со смешком проговорила она.

По выражению лица Санти она поняла, что эта тема мало годится для шуток.

— Ладно, — согласилась она. — Я расскажу тебе, но при условии, что сначала обо всем расскажешь ты.

Он налил еще немного вина в оба бокала, сделал небольшой глоток.

— Я не боюсь одиночества, Марчелла… — начал он. — У меня есть хорошие друзья. Я как отец для некоторых из моих молодых художников. Я получаю удовольствие от книг и музыки…