Он нехорошо прищурился.

–  Ну и ворье, конечно, поищем то, что у тебя мешок едва-едва не отобрали…

Митридан до вечера так и не объявился.

Они ждали его до самого захода солнца и только после того, как тени домов стали длиннее деревьев, и небо не побагровело от закатного солнца, Игнациус вытащил Гаврилу на поиски. Гаврила сперва упирался - уж очень ему не хотелось уходить из-за крепких стен на ночь глядя, но Игнациус немного припугнул его, рассказав об ужасах, что иногда творятся в постоялых домах с одинокими путниками, если хозяин путается с разбойниками. Масленников подумал, подумал и решил идти с товарищем.

Как показалось Гавриле, они бесцельно ходили по городу, пока, наконец, его поводырь не встрепенулся как сказочный петушок и не направился к одному из домов.

Дом ничем не отличался от соседнего, но Игнациус твердо знал, что ему не нужен ни соседний, ни какой-нибудь другой. Этот и только этот.

Славен он был тем, что за ничем непримечательными ветхими стенами сидел Митридан. Колдун наверняка думал, что утром, там, на базарной площади он избежал смерти из-за своей ловкости. Сейчас Игнациус готов был показать, насколько тот ошибся. Колдун не избежал смерти, а всего лишь отсрочил ее. Тень Ледяного Заклятья, что он унес на себе, показала Игнациусу, где спрятался колдун и теперь Митридан стоял, ловя отголоски своего волшебства.

–  Ну и где он?
– нетерпеливо спросил Гаврила из-за спины товарища. Ему уже надоело бестолково стоять на одном месте. Хотелось вернуться назад, в уютную и безопасную комнату на постоялом дворе, где его никто не сможет обидеть. Ну это если он будет там со своим новым товарищем…

–  Тише!

Игнациусу показалось, что позади них кто-то быстро перебежал от дома к дому. По-хорошему Гаврила теперь ему уже был не нужен. Журавлевец сделал свое дело - вывел его на колдуна, но подумав Игнациус потащил его за собой. С мешком, разумеется. Мало ли что… Он мог чувствовать себя спокойным только тогда, когда талисман окажется в его руках.

–  Помолчи и под руки не лезь…

Лунный свет выплеснулся с неба, окатив соломенную крышу халупы.

Игнациус чувствовал Митридана. Он там то ли ждал кого-то, то ли ел, во всяком случае, не спал.

"Хорошо… На спящего не нападу, - подумал маг.
– Почти по рыцарски получится… Кто бы мог подумать?" Он снял с пояса перчатку, начал осторожно натягивать на ладонь.

Тонкая кожа холодила кисть. Он вспомнил, когда это ему пришлось одевать ее в последний раз. Да. Точно. Лет тридцать назад пришлось так вот точно доставать из его собственного замка герцога Лерийского - мятежного вассала Императора. Маг посмотрел в небо, припоминая высоту замковых башен, и наткнулся взглядом на Луну. Все сейчас было как тогда, только вот луны в тот раз не было, да замок герцога был не под соломенной крышей, да ров вокруг замка… Правильно. Ров, луна да солома - вот и вся разница.

Кожа согрелась, стала частью руки.

Игнациус осторожно шевельнул пальцами, осторожно разводя их в стороны. Гаврила тихонько сопел позади.

–  Ты не бойся, - не оборачиваясь, сказал Игнациус.
– Там, в доме, наш враг.

–  А кто наш враг?

–  "Как приятно быть честным - подумал Игнациус.
– Даже если у этой честности две стороны", а вслух сказал:

–  Тот, кто хотел у тебя сегодня мешок украсть.

–  Разбойники?
– опасливо поежился Масленников. Связываться с ворьем ему не хотелось, но товарищу разве откажешь?
– Может, лучше князю пожалуемся?

Игнациус с невидимой Гавриле улыбкой покачал головой.

–  Да мы их и сами…Что нам князя утруждать? Сейчас мы их одним махом всех накажем… Голыми руками… Даже одной голой рукой… А что останется, то вороны расклюют.

Гаврила от таких слов даже плечи расправил.

–  Есть у меня одна вещица… От деда досталась… - продолжил маг.

Про деда он врал, конечно. Сам ведь сшил перчатку лет четыреста назад из кожи халдейского мага Эхонта. Скверный был маг и скверный человек, но вот как в жизни бывает - человек скверный, а кожа у него добрая - сносу нет. Крепкая кожа. Вон сколько служит!

Пальцы нестрашно повисли над крышей и стали тихонько сжиматься в кулак.

–  Там кто-то есть!
– сказал Гаврила.

Игнациус, не спускавший взгляд с двери повторил.

–  Конечно, есть…

Маг не сообразил, что Гаврила смотрит не вперед, а назад. В этот момент он вообще не думал о Гавриле. Варвар сделал свою работу и уцелел. Его счастье. Теперь только бы не помешал. И поэтому Игнациус говорил, чтоб занять его уши и дать отвлечь себя глупыми вопросами.

–  Как не быть…

Крыша дома вздрогнула, словно по соломе промчался порыв ветра. Игнациусу показалось, что крытые соломой бревна ощутили угрожающую им силу и испугались.

–  Это быстро, - сказал Игнациус.
– Заскучать не успеешь. Раз-два и…

Он свел пальцы. В тишине отчетливо хрустнуло. Солома смялась, из стен с треском начали выпадать бревна. Маг быстро, словно комара ловил или муху, передвинул руку в сторону и… Крепко тут строили.

Дом прогнулся, но устоял.

Игнациус сжал пальцы покрепче. Дом охнул, словно живой и стал обрушиваться внутрь - крошились бревна, завертелась по ветру солома, всполошились и заорали соседские куры. Маг усмехнулся. Где-то там, за падающими бревнами перепуганным петушком метался Митридан. Он не видел его, но знал, что это именно так. Не могло быть по-другому.