Разговор шел пустяковый, чуть ли не о ценах на сено и ничего в душе собеседников не трогал. Оба ждали.

–  Я вот все про этого думаю… - сказал, наконец, Хайкин.
– Про того молодца, которого ты в дым развеял и в кувшин укупорил.

Белоян смолчал.

–  Понятно, что гад… - продолжил журавлевец.

–  Это хорошо, что понятно… - не отрывая взгляда от перстня на заросшей шерстью лапе.

Киевлянин явно не хотел говорить. И не потому, что нечего было ему сказать - не зря же он все это затеял?

"Впрямую он не скажет", - подумал Хайкин.
– " Крутит он что-то. Обиняками его что ли разговорить?" и сказал:

–  Ну…

–  Что "ну"?

–  Честно ли это - он один, а нас двое…

Белоян ответил неожиданно резко, даже на лапу смотреть перестал.

–  Честью бы пришел - ничего бы с ним не случилось, а он как вор. Да почему "как"? Как раз как вор и пришел.

Хайкин, соглашаясь, закивал.

–  То-то я смотрю, он все тихонько и незаметно… Ужом проползти хочет.

Белоян оскаблился. Как не странно было видеть на медвежьей морде человеческую улыбку, а получилось у него.

–  Это не уж. Это самая настоящая гадюка… - поправил он товарища.
– У него зубов ядовитых полный рот…

Хайкин покачал головой недоверчиво.

–  А на что он тогда надеется? Сам ведь к нам пришел… Должен же был знать ведь, что случиться. Дурень, или сильно смелый?

–  Смелый, - согласился волхв.
– Да и нужда у него… А она и труса в шею толкает.

–  А какой прок от такой смелости?
– не согласился Хайкин.
– Пустое это…

Белоян мельком глянул на перстень.

–  Ничего не "пустое". Знаешь, о чем змея думает, когда у мужика под вилами вертится?

Хайкин пожал плечами.

–  А я тебе скажу… Она думает, что маленькая, верткая и незаметная…

Журавлевский волхв хмыкнул.

–  А знаешь, что мужик в этом случае думает, тот, что с вилами?
– продолжил Белоян.

–  "Я таких хитрых змей на своем веку столько передавил…"?

–  Верно.

Белоян посмотрел на него серьезно.

–  Мы с тобой против него, что ветер против свечи… Это ты прав. И не говори, что нечестно вдвоем против одного. Я его сюда не звал. Ты его не звал. Зачем пришел? Без него на Руси просторней было.

Хайкин не сдержался - задал прямой вопрос.

–  А зачем тогда ты его в реку выпустил? Надо было в землю закопать и место забыть…

Белоян согласно качнул головой.

–  Придет время - так и сделаем. Нет в нем силы… А пока рано…

Хайкин чуть-чуть наклонил голову.

–  Рано? А чего ждать-то?

–  Случая… Времени… -туманно ответил Киевский волхв.

Он снова посмотрел на перстень, а тот, словно этого слова и ждал - вспыхнул синей звездой.

–  Вот и дождались!
– выдохнул Белоян, разом сбросив маску ожидания.
– Сейчас начнется самое интересное…

Он отбросил решето, и на радость ежам, яблоки покатились вниз по склону. Двумя движениями он придвинул к себе кадку и дал знак товарищу, чтоб стал рядом. Движение руки и вода застыла, стала прозрачной, словно хрусталь и через мгновение сквозь нее Хайкин увидел незнакомое лицо. Ему незнакомое, а Белоян, похоже, хорошо знал незнакомца. Волхв сказал всего два слова, и Хайкин тоже понял, на кого смотрит.

–  Кувшин разбился!

–  А то ты этого не хотел… - проворчал журавлевец.

–  Хотел, хотел… - довольным голосом откликнулся киевлянин.
– Этого-то я и хотел!

Он помолчал недолго, словно примеривался к тому, что собрался совершить.

Незнакомец из кувшина за это время вышел на берег и поспешил к видневшимся недалеко домикам. Невидимое око обогнало его и закружило вокруг первого дома.

Опрятного вида селяне входили и выходили из дверей с таким довольным видом, что даже отсюда, с верхушки неведомо где расположенного холма видно было, что это корчма. Только что вылезший из кувшина маг наверняка это тоже почувствовал. Он повернулся, и зашагал к дому, благо дорога вела прямо к широко открытым дверям.

–  А сейчас мы с тобой забавную штуку сделаем!
– сказал Белоян. В голосе его Хайкин, правда, не ощутил той твердокаменной уверенности, которая говорила бы о каком-то заранее разработанном плане.

–  Поможешь?

Хайкин пожал плечами - кто знает, чего он удумал, этот иедведемордый…

–  Сможешь, - отбросил его сомнения киевлянин.
– Пока он оглохший после кувшина мы его на нужную дорогу направим… Так направим, что он и не поймет ничего!

Невидимый глаз нырнул внутрь, пролетел над столами, отбирая из купчиков тех, кто должен был в этот раз послужить Руси. Хайкин понял, что сейчас произойдет. Сам он такое тоже, бывало, проделывал…