– Его в подорожную не внесли, маленький еще, – нашелся варвар, усадивший Ранна перед собой в седло. – Это…

– Сынулька Конанов, – сладенько подсказал Веллан. – Путешествует с папашей. Хороший парень, скажу я тебе. Весь в отца. На ходу подметки режет.

– Яблоко от яблони… – хмыкнул десятник Гарт. – Езжайте. Вы – люди свои. Только осторожнее, после Бури Перемен всякого можно ждать. И в Брийте поосторожнее – шадизарские купцы понаехали. Купцы – это полбеды, а вот охрана у них… Такие рожи, что за неприкосновенность каравана я спокоен, а вот за целостность трактира – не очень.

Отправились дальше. Днем наметенный ураганом снег стал ноздреватым, хлопья падали с веток деревьев, из лесу тянуло едва уловимым запахом зверья, гнилой листвы и хвои. Тишина абсолютная, только изредка затокует глухарь или донесется издалека сухое поскрипывание – так кричат снежные ящерицы-дрохо, иногда забредающие с гор в сосновые чащи. Идиллия.

Ранн был спокоен, сурово-молчалив, но, если иногда и заговаривал с Конаном, желая обратить его внимание на что-нибудь интересное, вроде пробежавшей черно-бурой лисицы или следов дрохо, непременно называл варвара отцом. Утром Конан уже дал чувствительного пинка Веллану, продолжавшему насмехаться, а посему на какое-то время оборотни перестали ерничать. На слова Ранна киммериец пытался не реагировать – хочет, так пусть хоть горшком назовет. Все равно в Брийте Конан лично отведет Ранна к одному из старейшин, даст золота и попросит найти настоящих родителей. А пока можно потерпеть.

После полудня, ко времен второго или третьего колоколов, было решено сделать остановку и пообедать. Ранн снова отличился – выпросил у Эмерта арбалет, ненадолго исчез в лесу, а затем притащил двух куропаток с белыми перьями. Ощипал, пока кипятилась вода, да так умело, что любой трактирщик позавидует. Отогнал Веллана от костра, сказав, что займется сам. Только соль дайте, что ли? И еще у папы в мешке должны быть туранские пряности. На хитрый вопрос Эртеля, кто же учил Ранна готовить, ответ последовал обычный: «Отец». Конан схватился за голову и отошел подальше. Чтобы не слышать хохота оборотней.

– Кажется, тебе не стоит расстраиваться, – тонкая ладонь Тотланта легла киммерийцу на плечо. Волшебник, умевший ходить бесшумно, незаметно подобрался к Конану. Говорил, впрочем, по-доброму, как и всегда. – Не обращай внимания на Эртеля и бритунийца. Им всегда найдется, над чем позубоскалить. Посмеются денек и перестанут.

– Не стоит расстраиваться? – рыкнул Конан и сплюнул. – Да меня впервые в жизни выставили таким идиотом! Конечно, я подозреваю, что кой-какие мои отпрыски бродят по белу свету… Точно знаю, что Мюриэла от меня понесла. Да, впрочем, она того и хотела. Эта, как ее?.. Сфендра. Томэо Тайса из империи Паган. Давно дело было, да и неважно теперь. Не помню я всех своих подружек. Так, встречались пару дней, с некоторым подольше, с третьими вообще одну ночь вместе провели, не запомнив даже имен друг друга. Но вот Ранн… Прав был Эмерт, наверняка Буря Перемен что-то сотворила с разумом мальчишки.

– Ничего не происходит просто так, – внушительно сказал Тотлант. – Если магия – а ты не думай, даже бесконтрольная магия своеобразно разумна – так вот, если магия почему-то связала тебя и этого ребенка, значит, так было предопределено и вас двоих ранее объединяло что-то общее. Конечно, я заинтригован феноменом ложной памяти у Ранна и никак не могу его объяснить, однако… Видишь ли, Конан, мальчик к тебе очень привязан. Это хорошо заметно со стороны. Не забудь, что обучение магии включает в себя и науку о взаимоотношениях людей. Волшебству я учился с раннего детства, сначала в Стигии, потом в Немедии и в Кофе. Не хочу хвастаться, но знаю я многое. И вижу многое. Ранн – именно такой сын, о котором ты можешь мечтать. Он умеет почти все то же самое, что и ты. Он силен, вероятно, очень вынослив, несмотря на малый возраст, умеет обращаться с оружием, приспособлен к походной жизни. Ты никогда не думал о ребенке? Своем собственном? Таком, которого можно было воспитать самому?

– Знаешь, – почесал в затылке Конан, – человек в тридцать шесть лет иногда о подобных вещах задумывается. Но я никогда не размышлял о своем возможном сыне всерьез. Времени не было. Да ты представь, какая это обуза! Кормить, поить, присматривать. Я просто не умею!

– Обуза? – тихо рассмеялся Тотлант. – По-моему, это слово к Ранну подходит меньше всего. Он отнюдь не слюнявый малыш, отлично соображает, а насчет кормежки… Уж извини, но сегодня именно он кормит всех нас, включая тебя, а не мы – его. Если называть вещи своими именами, ты самым удивительным образом получил почти взрослого сына в самом подходящем возрасте. И я не знаю, как истолковать это веление судьбы. Может, боги решили сделать тебе подарок?

– Подарков от богов я давным-давно не жду, – признался Конан, сгреб ладонями снег с выпирающего валуна, слепил шарик и запустил его в ствол голой безлиственной березы. – Все подарки, какие я от них получал, оказывались с подвохом, да причем таким скверным, что и вспоминать не хочется. Оставлю Ранна в Брийте.

– Хорошо, – согласился Тотлант, – скажу по-другому: подарок судьбы. Если боги к тебе не благоволили, то судьба всегда стоит на твоей стороне. А если ты оставишь мальчика в поселке, он либо бросится за тобой, либо умрет от тоски. Это я вижу ясно. Не думай, что все волшебники – шарлатаны. Хочешь разумный совет?

– Хочу, – согласился варвар. От Тотланта можно было выслушать совет. Маг хоть молод, но не по годам умен, это даже Конан признавал.

– Ранна нужно на некоторое время оставить с нами (Конан сморщился). Магия, особенно сопровождающая Бури Перемен, со временем имеет свойство исчезать. Если угодно, выветриваться. Окажись я прав, через несколько седмиц Ранн вспомнит своих родных и мы сумеем вернуть его домой. Сейчас бросать парня на произвол судьбы я бы не стал. Хотя, конечно, решение остается за тобой, варвар.