– Бабушка совсем не была расстроена, – спокойно сказал Дамьен. – Она стала значительно более терпимой в старости, я в этом убедился. И она, безусловно, умеет хранить чужие секреты.

Оба опять замолчали, и молчание это не было гнетущим. Наконец он решился задать ей вопрос.

– Что вы собираетесь делать, Адель, после того, как расскажете все Гарольду?

– Я вернусь домой, в Америку, – не задумываясь ответила девушка, – я намерена начать новую жизнь, мне нужно время, чтобы понять, чего я сама хочу от жизни, именно я, а не мои родители или кто-то другой. Я хочу быть свободной.

Голос его оставался тихим и спокойным, как лежавшее у их ног озеро.

– Но не думали ли вы, что могли бы остаться в Англии и тут начать новую жизнь?

– Нет, – сразу ответила она, потому что боялась, что у нее опять возникнет надежда на счастливый конец, на осуществление ее сокровенной мечты, – это не мой дом.

– Но вы ведь собирались сделать эту страну вашим домом вместе с Гарольдом?

– Это была совсем другая женщина, – ответила она, – а та, кем я стала, никогда не могла бы выйти замуж за человека, которого она не любит. И я не хочу жить вот так. – Она сделала рукой жест в сторону большого дома.

– Во дворце со строгими правилами и подстриженными газонами, вы хотите сказать?

– Да. Я всегда чувствовала, что должна быть совершенной, подстриженной и приглаженной, может быть, поэтому я себя плохо чувствую в таком шикарном доме. Я хотела бы вернуться к той жизни, которую я вела, когда была ребенком, до того, как у нас появились большие деньги и огромное значение приобрели внешний вид и манеры. Как это ни странно звучит, мне не хватает естественного беспорядка.

– А если дом, в котором вам придется жить, окажется намного меньшим, чем этот особняк? Дом, заросший ивами, которых годами никто не касался? Дом, окруженный разросшимся садом и наполненный запылившимися, беспорядочно подобранными книгами? Если возле него есть конюшня и прекрасные лошади, а вокруг поля и долины с естественными преградами, через которые приходится прыгать, когда ты верхом? А слугами являются местные крестьяне, которые часто смеются и развлекаются вместе со своими хозяевами?

От ужаса у Адели в животе что-то сжалось.

– О чем вы спрашиваете меня, Дамьен?

– Я пытаюсь выяснить, – ответил он, – какие существуют возможности. И еще я хотел бы знать, связано, ли ваше решение отменить помолвку с Гарольдом каким-то образом со мной.

Она отвернулась и посмотрела вдаль, на другую сторону озера.

– Признаюсь вам. Мое решение непосредственно связано с вами. Я никогда не знала бы, чего я лишилась, если бы не встретила вас. Вы разожгли мою страсть, и вы показали мне, что я могу изменить линию своей жизни так, как подскажут мне сердце и разум.

– Я рад это слышать. Мне было бы ужасно неприятно думать о вас, как о птичке в клетке, которая никогда не узнает, что может ощутить птица, расправившая крылья и научившаяся летать.

Адель подняла глаза и посмотрела на скользившие по небу облака.

– Я не уверена, что уже знаю эти ощущения, но я обязательно попытаюсь узнать.

Он не отводил глаз от ее красивого профиля.

– Я восхищаюсь вами, Адель, восхищаюсь вашей силой духа и благородством.

Сердце ее забилось с невероятной силой, она старалась не смотреть на него.

– Моим благородством? Мне казалось, что вы совсем не считаете меня такой хорошей, как все окружающие.

– Вы настолько хорошая, насколько хорошим может быть реальный человек, потому что никто не может быть идеальным. Совершенство – это нереально, а вы нормальный человек, Адель.

Какое-то время оба они помолчали, наблюдая за тем, как на гладь озера с шумом опустилась утка.

– Адель, можете вы подумать о том, чтобы выйти замуж за меня? – спросил он.

Ничто не могло подготовить Адель к тому шоку, который она испытала, услышав эти, такие долгожданные слова. Но даже тогда, когда радость и счастье переполняли ее сердце, она пыталась сохранить благоразумие. Хотя она и решила, что теперь будет свободной, окончательно освободиться от наследия «разумной и рассудительной Адели» она не могла. Она уговаривала себя, что не будет принимать быстрых, непродуманных решений.

А Дамьен продолжал:

– Обещаю, что никогда не буду пытаться заключить вас в клетку.

С большим трудом она нашла в себе силы, чтобы заговорить.

– Дамьен, должна признаться, что у нас с вами действительно есть много общего, и вы знаете, что меня влечет к вам, но это не значит, что мы должны пожениться. Вспомните, как мы с вами спорили.

– Но если я решил, что вы единственная женщина, которая мне нужна? Есть у меня шанс уговорить вас?

Адель смотрела на озеро и старалась обдумать свой ответ.

– Несколько дней назад вы собирались сделать предложение Лили. Не так давно у вас был роман с Франс Фэрбанкс.

– Я был с Франс только до того, как встретил вас. Теперь с этим покончено. И я думал о женитьбе на Лили только потому, что был уверен в том, что вы выйдете замуж за Гарольда.

Она глубоко вздохнула, ей было неприятно говорить то, что она собиралась сказать.

– Я знаю, Дамьен, что вы очень нуждаетесь в деньгах, вы сами говорили мне об этом. Так что вы должны понять мои сомнения и то, что мне следует быть весьма осторожной. Как я могу быть уверенной в том, что вы не просто решили воспользоваться возможностью получить богатую невесту, поскольку Гарольд вышел из игры?