В его глазах блестели слезы, брови приподнялись в удивлении.

– Так вы знали об этом?

Она кивнула:

– Да, но я не знаю подробностей. Все, что я слышала, – это просто сплетни.

– Думаю, никто понятия не имеет о том, что я считаю себя виноватым во всем этом. – От волнения он с трудом произносил слова и говорил очень тихо.

Адель подошла еще ближе к нему.

– Этого я совсем не знала. Что же произошло?

Он опять посмотрел ей в глаза, и по его взгляду видно было, что он оценил ее сочувствие и понимание. А ей безумно захотелось опять прикоснуться к нему.

– Мне было всего девять лет, когда я узнал, что у моей матери любовная связь. – Он старался говорить спокойно. – Я был возмущен, но у меня совсем не было жизненного опыта, я не знал, как поступить, и я рассказал все отцу. Он был невероятно разгневан и, схватив ружье, бросился за матерью.

– Боже, Дамьен!

– Я вскочил на лошадь и поехал за ним. Он направился к дому, где жил любовник моей матери, и застал их вдвоем. Думаю, он намеревался убить их обоих.

Адель предположила самое ужасное.

– Он действительно убил ее?

– Нет, увидев их вместе, он убежал. Моя мать попыталась его догнать, и как раз в это время я появился там. Она села на мою лошадь и помчалась за ним, но в парке она упала с лошади, разбилась и погибла. Я первый обнаружил ее, когда побежал за ней.

Ощущая мучительную боль в груди, Адель проговорила хриплым голосом:

– Мне так жаль вас, – и сжала его руку.

– Я побежал домой и рассказал все отцу, и это было еще хуже, чем мой первый рассказ. Потом в тот день, когда похоронили мою мать, он пошел в Уайтчепел, ввязался в драку и буквально напросился на то, чтобы его закололи. А я во всем происшедшем винил себя.

Услышав эти слова, она почти окаменела.

– Но ведь вы были совсем маленьким мальчиком, Дамьен. Это не могла быть ваша вина, вы рассказали то, что видели, вы оказались только вестником несчастья.

– К тому же не очень тактичным.

Адель положила обе руки ему на плечи и сжала их. В ответ он обнял ее.

– Но сегодня утром, – продолжал он, – бабушка сообщила мне, что мой отец страдал от своей, как она назвала это, «неустойчивой психики».

– Неустойчивой психики? – удивленно переспросила Адель. – А что это значит?

– Иногда он бывал счастливым и жизнерадостным, как ребенок, а иногда на него нападала меланхолия, и это могло длиться неделями.

– И вы ничего об этом не знали?

Дамьен медленно подошел к кровати, на которой лежала Кэтрин, и внимательно посмотрел на нее.

– Я помню, что он исчезал на какое-то время, и я его долго не видел. Потом он появлялся с чудесными подарками, и мы танцевали и развлекались всю ночь. Никакой меланхолии я не помню.

– Наверное, он скрывал это от вас, чтобы не расстраивать, вы ведь были еще ребенком.

– Да, наверное. – Он опять повернулся лицом к Адели. – Еще бабушка рассказала, что он несколько раз пытался покончить жизнь самоубийством, до того как он познакомился с моей матерью.

Пройдя через комнату, Адель подошла к нему и дотянулась рукой до его щеки, он прижал ее руку своей.

– Многие годы бабушка пыталась успокоить, убедить меня в том, что я не виноват в случившемся, но я ей не верил.

Оба они какое-то время смотрели на старую женщину, неподвижно лежавшую в кровати.

– А теперь вы верите? – спросила Адель.

Он долго обдумывал ответ.

– Мне кажется, я должен простить девятилетнего мальчика, который не знал, как следовало поступить. Но я не думаю, что когда-нибудь избавлюсь от чувства вины. Я всегда буду терзаться, вспоминая, как я сообщил об этом отцу. Я не пытался смягчить удар и не думал о том, что почувствует отец, я только злился на мать, и я хотел, чтобы она была наказана.

С сочувствием и пониманием Адель слушала его.

– Вам ведь было всего девять лет, Дамьен. Вы многого не знали в жизни и не могли понять, что переживала ваша мать. Вполне естественно, что вы разозлились. А теперь вы, безусловно, правы, вам следует простить девятилетнего мальчика, каким вы были тогда. Ваше теперешнее раскаяние – это сожаление взрослого человека, который хорошо знает, как ему следовало поступить тогда. И теперь вы, безусловно, сделали бы все иначе – осторожно и тактично, – я уверена в этом. Я ведь видела, как вы справлялись с тем, что произошло между нами.

Дамьен поцеловал ее руку.

– Вы очень добры ко мне, – тихим голосом произнес он.

Адель с трудом сдерживала слезы и совершенно не знала, что ей следовало сказать.

– Давайте не будем больше говорить об этом, – сказал он, – мне так приятно вас видеть.

Она не сводила глаз с его лица, такого прекрасного, освещенного проникающим через окно светом. Глаза его были прикрыты, он выглядел успокоившимся и продолжал целовать ее руки, что вызывало дрожь и гусиную кожу по всей ее спине, А губы его двигались все выше и выше.