– Так уж и кинется! – саркастически ухмыльнулся Нат.

– Еще как кинется!

– Держу пари, вы бы не кинулись!

– Не раздумывая! – засмеялась она. Натан оцепенел.

– Если бы мы с вами жили в Хоэнвальде, – осторожно начал он, – и были бы знакомы, неужто вы бы...

– Натан Киркленд, сдается, мне, вы набиваетесь на комплимент! – покраснела Элизабет.

– Но вы же сами сказали...

– Просто не подумала. Я ведь замужем! И не стала бы кокетничать с вами, даже если бы захотела!

– А если бы вы не были замужем?

– Натан, – взмолилась она так жалобно, что тот мгновенно смутился, – это невозможно! Я этого никогда не делала... даже когда была моложе. Наверное, я просто не такая... – Элизабет уронила голову на грудь. – Да вы бы на меня и внимания не обратили!

– Что вы, Элизабет!

Она попыталась выдавить улыбку.

– Нет-нет, все именно так. Впрочем, что за глупый разговор? Ведь мы не в Хоэнвальде!

– Элизабет, послушайте! – Опустившись на колени, Натан ухватился за цепи качелей, заставив их остановиться. – Послушайте... это из-за Джима, да? Но если бы я увидел вас до того, как вы вышли замуж... если бы я знал вас раньше, клянусь вам... клянусь вам, я просто...

– Бет, Нат! Где вы?

Натан резко выпрямился. Элизабет поспешно вскочила на ноги.

– Мы здесь!

– Что вы тут делаете? – Джеймс торопливо направился к ним. – Ты ведь уже не ребенок, милая! Возьми, я захватил твою шаль. – Он заботливо укутал ее плечи и осторожно взял на руки задремавшего малыша.

– Мы просто вышли подышать свежим воздухом, – не глядя на него, бросил Натан.

– Да, – пробормотала Элизабет, – там так душно...

– И тоскливо... для Элизабет, – выразительно добавил Натан.

– Нет, – запротестовала она, – это не так!

– Он прав, милая, – кивнул Джеймс, от которого не ускользнул намек в голосе приятеля. – Мне не следовало так долго оставлять тебя одну, прости. Хорошо, что Натан был рядом с тобой. Ну а теперь, – дружески добавил он, обнимая ее за талию, – мы возвращаемся к себе, а Натан снова может заняться своими делами!

Ни Элизабет, ни Натан не проронили ни слова.

– Ну, – немного подождав, спросил Джеймс, – так ты заедешь к нам, старина?

– Нет, – глядя в землю, буркнул Натан, – вряд ли удастся выбраться в город раньше Рождества. Может быть, тогда.

– Может быть? Нет уж, будь любезен приехать и погостить денек-другой, иначе я и знать тебя не желаю!

– Посмотрим. – Натан наконец заставил себя поднять глаза и взглянуть на них... на нее. – Счастливо добраться.

– Спасибо, что позаботился о Бет, – кивнул Джеймс.

– Да, спасибо вам, Натан. – Элизабет, как обычно, поцеловала его в щеку, но он даже не шелохнулся. – Значит, до Рождества?

– До Рождества, – эхом откликнулся он. Гнев и чувство вины заставили его держаться подальше от Джима и Элизабет.

Но в сочельник, решив, что пришло время все уладить, он приехал-таки в Лос-Роблес с подарками для всех, включая и Мэтью. В этом году Элизабет приготовила подарок и для него – собственноручно сшила ему рубашку. Натан благоговейно взял ее в руки.

– О такой я не смел и мечтать. Спасибо, Элизабет.

– Не слишком темная? – нахмурилась она, накинув рубашку ему на плечи. – Я решила, что этот зеленый цвет прекрасно подойдет к вашим волосам, но, может, вам не нравится?

– Что вы! – запротестовал Натан, тая от наслаждения, когда ее пальчики коснулись его плеча. – Замечательный цвет!

– Надеюсь, она окажется впору, – пробормотала она.

– Еще как! Да я и снимать ее не стану, вот увидите! Переночевать он отказался наотрез, но остался поужинать, а потом играл на пианино и хохотал, глядя, как Джеймс и Мэтью наперебой дурачатся, забавляясь с малюткой Джоном.

– Вот погоди, посмотрим, что будет, когда своих заведешь! – шутливо сказал Джеймс. Он немного запыхался. – Сам себе удивишься!

– А я и не спорю, – пожал плечами Натан. – Особенно если получится такой, как твой Джон Мэтью! Джеймс, глядя на сына, с гордостью кивнул.

– А может, у тебя появится славная дочурка и через несколько лет мы начнем подумывать о том, как бы породниться! Здорово, верно?

Они с ухмылкой переглянулись, и Натан с притворным испугом замахал руками:

– Ну уж нет! Я еще не сошел с ума, чтобы пожелать себе такого родственника, как ты! И сыну твоему не позволю наложить лапу на мою дочку!

Оба захохотали, а Джон Мэтью в восторге захлопал в ладоши.

Прошло недели три, и в середине января Джеймс вернулся домой, пожаловавшись, что его знобит. Голова у него раскалывалась от боли. Элизабет уложила его в постель, но было уже слишком поздно: Джеймса свалила та же хворь, что поразила всю их округу. Несколько дней он провалялся в бреду. Элизабет не отходила от него ни на шаг, молясь о том, чтобы он остался жив, и стараясь не обращать внимания на мрачное лицо доктора Хедлоу. Впрочем, через пару дней, повинуясь его настойчивым просьбам, она послала Заха Роулендса в Лос-Анджелес сообщить Мэтью о том, что брат его при смерти.