Элизабет перепугалась до такой степени, что просто не знала, что и сказать. Как признаться в своем полном невежестве, да еще перед кем?! Как раз перед теми женщинами, которыми она тайно восхищалась!

– И клянусь, никто никогда об этом не узнает, – торжественно заверила ее Рэчел. Остальные дамы дружно закивали. – К тому же если вам не понравится то, что мы принесли, то просто забудем об этом, хорошо?

Закусив губу, Элизабет неуверенно покачала головой. – Я...

– Вот и отлично! – подвела итог Рэчел. – Но сначала, думаю, стоит заняться волосами. – В ее руке блеснули ножницы. – Так, приступим! – продолжила она, сделав вид, что не заметила, как по лицу Элизабет разлилась смертельная бледность. – Вытащите шпильки», прошу вас!

В субботу вечером, как только на небе высыпали первые звезды, Натан Киркленд уже стоял перед дверью старой тюрьмы, служившей теперь Элизабет домом.

Он волновался как школьник, задумавший в первый раз поцеловать понравившуюся ему девочку. Хотя, в сущности, и не знал, как это бывает. Мэгги первая подарила ему поцелуй, просто для того, чтобы поиздеваться над ним, прекрасно зная, что вовсе не нравится Натану. Давным-давно, в школьные годы, Натан сходил с ума по Дженне Уилкокс, но был слишком робок, чтобы признаться ей. Дженна вышла замуж за Говарда Треверстона из Лос-Оливоса и уже успела родить трех чудесных малышей.

Натан и не заметил, что мнет в руках цветы, заботливо срезанные им в садике Энн, и спохватился только в тот момент, когда легкий вечерний ветерок закружил в воздухе несколько оранжево-алых лепестков мака. Нетерпеливое ржание лошади, запряженной в коляску, которую Натан нанял специально для этого случая, напомнило ему, что время не ждет.

Странно, почему он никак не решится постучать в дверь? В конце концов, он приходил к ней и раньше. К. тому же ему было доподлинно известно, что она его ждет. И все же сегодня был не совсем обычный вечер.

Если бы у него только хватило мужества постучать!

Но в эту минуту дверь, на которую он поглядывал с такой тоской, отворилась и все, что Натан сжимал в руках: шляпа, букет цветов, – тут же оказалось на земле.

– О Господи! – сокрушенно охнул он, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног.

– Добрый вечер! – тотчас раздался не менее испуганный голос Элизабет.

И все вдруг поплыло у него перед глазами. Элизабет была не просто хороша – она была прекрасна! Сердце Натана, казалось, вот-вот выскочит из груди. А какое платье! Нет, наверное, ему все это снится!

– Вы подстриглись, – брякнул он и покраснел, сообразив, что сморозил глупость.

А Элизабет все никак не решалась поднять глаза. Ломая руки, она побагровела вслед за ним. Потом нервно поправила шелковистые черные локоны, каскадом спадавшие ей на плечи.

– Это все Рэчел, – дрожащим голосом пролепетала она.

– Замечательно! – восхитился Натан, чувствуя, что будто прирос к месту.

Он только и мог что смотреть на нее. Элизабет сейчас напоминала полураспустившуюся розу – очаровательный темно-розовый цветок, лишь кое-где кокетливо выпустивший крохотные изумрудно-зеленые листочки. И хотя платье было чрезвычайно скромным, оно не скрывало очертаний ее прелестной фигурки. Короткие, до локтя рукава были слегка присборены, изящные, тонкие руки затянуты в белоснежные перчатки. О Боже! Элизабет выглядела как настоящая великосветская дебютантка. На плечо ей каскадом спускалась густая грива черных как смоль локонов, придерживаемая драгоценными гребнями, которые он сам подарил ей пару лет назад.

– Вы прекрасны, Элизабет, – только и смог вымолвить Натан.

– Вы тоже чудесно выглядите... честное слово.

– Я принес вам... – Натан с сожалением бросил взгляд под ноги, – ...цветы. – Нагнувшись, он подобрал рассыпавшийся букет вместе со шляпой. – Жаль только, вид у них не очень...

– Ничего страшного, – успокоила его Элизабет и добавила: – Я поставлю их в вазу.

И тут Натан, которого происшедшая с Элизабет сногсшибательная перемена заставила забыть обо всем на свете, вдруг спохватился и двинулся за ней.

Спустя мгновение Элизабет вновь появилась в дверях. Через руку у нее была переброшена бархатная вечерняя мантилья темно-синего цвета.

– По-моему, поверх платья полагается надеть вот это, – сказала она, и оба уставились на украшенную лентами вещицу так, будто это был не предмет дамского туалета, а невесть какая диковинка. – Не могли бы вы?.. – И Элизабет протянула ему мантилью.

– О, конечно! – откликнулся Натан, сообразив наконец, что от него требуется. – Подержите-ка, – он сунул ей в руки шляпу, – а я пока... хм-м... ну-ка дайте взглянуть. – И Натан, повертев мантилью, смущенно уставился на Элизабет. – Как, черт возьми, надевать эту штуковину?!

– По-моему, руки продеваются вот сюда, – подсказала она и обернула вокруг себя мягкую ткань, – а потом завязываются вот эти ленты. – Она вернула Натану шляпу, завязала ленты под подбородком и озабоченно заглянула ему в глаза. – Ну как?

– Великолепно, – просиял он. – Просто чудесно!

– А посмотрите только на туфельки! – воскликнула она, приподняв подол юбки. Восхищенному взору Натана предстали синие атласные туфельки с заостренными носами и высокими каблучками, украшенные изящными бантами. – Как они вам?