Она взяла из рук Петреску шоколад, пальцем пересчитала квадратики. Получилось девять. Пять она протянула ему, четыре оставила себе.

— Нет, — сказал румын, — это нечестно. Все-таки я хоть и пленный, но мужчина!

— Ну ладно, — не стала спорить Тоня и взяла свою долю.

— А теперь я пошла, — сказала Тоня. — Ждите меня завтра.

— Спасибо, Тоня. Я буду ждать.

Только сойдя с крыльца, Тоня почувствовала, как утомил ее этот странный, неожиданно обернувшийся для нее визит.

Савицкий встретил ее обычным вопросом:

— Ну, как?

По его взгляду, острому и веселому, по тому, как подался вперед Корнев, который сидел у стола, удобно опершись о его край, Тоня поняла, что ее ждали.

— Садись, — сказал Корнев. — Рассказывай. Вчера ты даже не поделилась со мной своим предположением, что этот румын понимает по-русски!

— Да, так, по крайней мере, мне показалось.

— Это было бы нам очень кстати, — заметил Корнев. — Нельзя ли уточнить, а? Ты не думала над этим?

— Что вы, товарищ подполковник! Если это и так, то он не признается. Ему ведь важно слышать, о чем мы говорим между собою.

— Он, может, и не надеется выжить, но хочет вести игру до последнего, — заключил Савицкий. — Что ж, его можно понять. — Полковник просмотрел какую-то бумагу, подписал ее и снова поднял взгляд на Тоню: — Ну, а еще что там было? Как налаживаются отношения?

Рассказать обо всем, что произошло с ней во время разговора с Петреску? Нет, это невозможно. Она все еще была растревожена мыслями о сестре, о которой действительно горевала и тосковала, все еще оставалась под впечатлением этой встречи, так трудно начавшейся и так мирно закончившейся. Говорить обо всем этом не хотелось. В сущности, это только начало. Вчера он поверил ей, сегодня встретил враждебно, а проводил дружески. Кто знает, что будет завтра? Не следует торопиться с выводами.

— По-моему, он неплохой человек, — вдруг сказала Тоня, — но ведь я так мало его знаю.

Савицкий кашлянул и пораженно посмотрел на нее.

— Ты что, занялась психологическими опытами? — строго спросил он. — Конечно, хорошо знать, с кем имеешь дело, но меня интересует другое…

— По-моему, он мне начал верить, — прервала полковника Тоня. — Разве это не относится к области психологии?

— А ты убеждена, что он тебе верит?

— Пожалуй…

Савицкий досадливо мотнул головой.

— Пойми, здесь не место предположениям. Да или нет — вот как ставится вопрос!

Что она могла ответить?

Савицкий понял растерянность девушки и мысленно упрекнул себя в том, что требовал от нее доказательств недоказуемого.

— Видишь ли, Тоня, — начал он мягко, — мы не можем рисковать ни делом, ни тобой. Сейчас наступает новый этап. У нас нет времени. Операция разворачивается. Мы отвечаем за жизнь десятков тысяч людей… Вот почему я и спрашиваю: уверена ли ты, что румын с тобой не хитрит?

Серые глаза Тони теперь смотрели на него с жесткой остротой.

— Мне так кажется, — упрямо сказала она. — С двух коротких встреч я ни в чем не могу быть уверена.

— Ну хорошо! — сказал он примирительно. — Пожалуй, ты права. Но о чем хоть вы говорили? Рассказала ли ты ему о себе, о сестре в Одессе?

— Да.

— Значит, кое-что о тебе он уже знает? Ну, и как он реагировал на твой рассказ? — спросил Савицкий. По отдельным деталям, по слову он все же вытягивал из Тони то, что его интересовало.

— По-моему, ему было меня жаль. Он даже сказал, что в Одессе помог бы мне найти Катю…

— Ого! — усмехнулся Савицкий. — Это уже кое-что!

— Что я должна делать дальше? — тихо спросила она.

— Попробуй завтра заговорить с ним так, чтобы он всерьез задумался о побеге, — как-то очень буднично продолжал Савицкий. — В этом и состоит вторая часть нашего плана. А когда дойдет до побега, ты пойдешь вместе с ним, доказывая этим и свою преданность ему, и стремление во что бы то ни стало найти сестру. Общая задача — проникнуть в Одессу и наладить связь с подпольщиками. Передашь им деньги и задание: разведать районы возможной высадки нашего десанта. А затем ваша группа будет собирать сведения о положении в Одессе, наблюдать за портом. Егоров и Дьяченко присоединятся к вам позднее.

Как ни готовилась Тоня к любым неожиданностям, но по плечам ее и по спине пополз влажный холодок.

— Но что же я ему скажу? — спросила она растерянно. — Как объясню, что решилась бежать вместе с ним?

— Это как раз просто, — включился в разговор Корнев. — Ты скажешь, что хочешь жить вместе с сестрой, и все. А твой отец, мол, пропал без вести, и поговаривают, будто он перебежал к немцам.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросил Савицкий, заметив, как дрожат Тонины пальцы и мелко-мелко стучат зубы. — Ты боишься? Ты не решаешься?