Разговор опять зашел в тупик. Что сказать?.. Как удачно, что у него в руке этот стаканчик, — можно отпить еще глоток.

— Зачем ты пришел?

Вопрос был задан в упор, на него следовало отвечать точно и быстро, как на дуэли, когда противники обмениваются выстрелами.

— Пришел потому, что хочу знать, как ты живешь.

Она насмешливо улыбнулась:

— Понимаю! Отец интересуется судьбой женщины, которая в ее далеком детстве называлась дочерью.

— Я всегда считал себя твоим отцом.

Зинаида весело рассмеялась.

— Милый старый Тюллер! Ты шутник! У меня нет отца. У меня от него всего лишь фамилия — Тюллер!.. Но, к счастью, скоро и ее не останется.

— Ты выходишь замуж?

— Да! Вот за него! — Она встала под портретом. — Меня будут называть фрау Фолькенец.

— Зина! Я давно хотел с тобой поговорить, — сказал Тюллер.

Он вдруг забыл обо всем, что должен был здесь сделать. Он хотел поговорить с ней. Ведь, может быть, они никогда уже больше не встретятся.

— Ты пришел исповедаться? Получить индульгенцию?

— Нет, Зина, нет! Мы должны поговорить, как взрослые люди. Да, как взрослые, — повторил он. — И ты должна меня выслушать.

— Ну хорошо, говори!

Тюллер пристально посмотрел ей в лицо и тихо сказал:

— Не надо так улыбаться! Не казни меня, не выслушав… Когда это случилось, ты была еще совсем маленькой и не могла понять…

— Не смей дурно говорить о маме!.. — крикнула она. — Уходи! Немедленно уходи!

Он сидел, опустив плечи, недвижно, словно не услышав ее крика.

— Знай, что я всегда любил только одну женщину — твою мать.

— Лжешь! Ты низко лжешь! Как ты пал!

— Ты когда-нибудь слышала об Игоре Андреевиче Столярове?..

— Да, он к нам приходил. Ну и что?

— Часто?

— Когда ты нас бросил, он заботился о матери и обо мне, я очень его любила. Он был веселым. Часто водил меня в цирк. Я подружилась с его дочкой. Ее звали Симкой. Очень смешная девчонка. Когда мамы не стало, он часто навещал меня. А потом я выросла и потеряла его из виду… Мне говорили, что он эвакуировался.

— Хорошо… Но теперь, когда прошло столько лет, пожалуйста, прочти это письмо. — Он вынул из кармана старый, смятый конверт и протянул Зине. — Прочти! Помнишь, вы с мамой уехали в Херсон?

— Да. Мы уехали навестить тетю Аню.

— Взгляни на штемпель. Письмо прислано из Херсона.

Она взяла письмо с опаской, словно боялась прикоснуться к тому, к чему прикасаться не должна.

Старик отошел к окну и повернулся к ней спиной.

— Почему ты не сказал мне этого раньше? — услышал он и обернулся. И встретился с ее отчужденным, враждебным взглядом.

— Я не мог, — прошептал он. — Ты бы меня не поняла. Ты была еще совсем маленькой.

— А потом, когда я выросла и осталась одна?

— Тогда ты меня уже ненавидела.

— Ненавидела? Тебе было удобно, чтобы я тебя ненавидела. Убедительное объяснение для новой жены.

— Не говори так, Зина! Я ведь много раз приглашал тебя. Я хотел, чтобы ты жила в моей семье.

— Может быть, ты и прав, — сказала Зина. — Скорее всего, я не стала бы тебя и слушать. Ну что ж! А теперь возьми это письмо. Жаль, очень жаль, но теперь мы уже навсегда останемся чужими. Я скоро уеду из Одессы, исчезну с твоих глаз…

Тюллер молчал и думал. Фолькенец незримо присутствовал при их разговоре, он разделял их, и Зина целиком была в его мире.

— Ты его любишь?

— Он сильный! С ним я не погибну.

— Ну, а если Германия все же проиграет войну?

— Эрнст так и считает. Он уже все продумал…

— Ты могла бы, по крайней мере, нас познакомить?

В смятении она не сразу нашлась, что ответить.

— Право, не знаю!.. Он удивится, если я ему об этом скажу. Ведь я всегда уверяла его, что ты низкий и недостойный человек.

— Ну-ну, — горестно сказал старик и поднялся. — Поступай как знаешь. И будь счастлива. — Он слегка коснулся ее волос и пошел к двери.

— Подожди! — Зина схватила его за руку. — Не уходи… Твое появление так внезапно! Ты не можешь себе представить, что со мной делается! Дай мне время, я придумаю, как ему все объяснить, и ты придешь на помолвку!..

— А где она будет?

— О, мы этого еще не решали. Наверное, снимем кабинет в ресторане.

— Ну, а если… — Он вдруг почувствовал, что задыхается от волнения. — Если я вас приглашу на нашу дачу? В Люстдорф, а? Там так просторно, так приятно!.. Помнишь?..