— Ну, дела!.. — проговорил Дьяченко. — Вы знаете больше, чем мы в полиции… Вот что, ребята! Треба изготовить небольшую машинку. Есть возможность подорвать гестапо.

— Ты что, с ума сошел? — Егоров постукал пальцем по потному лбу Дьяченко. — Ты нам своей затеей все дело угробишь! Если гестапо взорвется, то и помолвка Фолькенеца полетит к черту! Брось эту авантюру!

Дьяченко снова приложился к кружке, а затем с сердцем бросил ее о прилавок.

— Не ломай кружки! — сказала Тоня.

— Да как же вы не понимаете? Это дело не менее серьезное, чем помолвка, — взорвался Дьяченко. — Я уже три раза конвоировал туда арестованных и высмотрел местечко в подвале, где паровое отопление. И доступ туда у меня есть. Чего молчите? — Дьяченко усмехнулся. — Когда, говорите, помолвка?

— Завтра.

— Ну, так гестапо взорвется послезавтра утром! Это вас, надеюсь, устраивает?

Егоров и Тоня ничего не ответили — они видели, что теперь уже Дьяченко никто и ничто не остановит.

— А где хозяин лавки? — по-деловому осведомился он.

— Пошел на встречу с Коротковым, — ответил Егоров. — Сегодня назначена совместная операция. На товарной станции будут освобождать пленных…

— Мама дорогая! Теперь понятно, почему с утра пленных отправили на работу! А нас предупредили, чтобы их не очень удерживали, если начнется заваруха. Двух-трех для порядка убить, а остальных не трогать.

— Скажи, а к той группе, которую ты привез с аэродрома, кого-нибудь добавляли? — спросила Тоня.

— Трудно понять, — сказал Дьяченко. — В лицо всех разве запомнишь! Но зачем же все-таки вам нужно было варить эту кашу, если известно, что Коротков предатель?

— Его скоро не будет, — сказал Егоров.

— Ах, вот как! Ну-ну…

Егоров обернулся к затихшей Тоне:

— Завтра ровно в восемь утра придешь к входу в Александровский сад. Я сообщу тебе окончательное решение Савицкого.

Он скрылся в подсобке, а вернулся с двумя вальтерами. Один сунул себе в карман, другой протянул Тоне.

— Заряжен!

Уголки ее рта дрогнули, она молча взяла револьвер и спрятала его в карман пальто.

Егоров и Дьяченко, заперев лавку «на переучет», еще долго возились с каким-то небольшим фанерным ящиком из-под турецкого инжира.

— Теперь турецкий инжир будет с начинкой. — Дьяченко быстро развязал вещевой мешок и осторожно извлек из него две желтоватые шашки тола. — Прекрасно! А сюда поставим взрыватель… Эй, Егоров! — крикнул Дьяченко в подсобку. — Мыло найдется?

— Найдется, — отозвался Егоров. — Зачем оно тебе?

Тоня подошла поближе. Впервые она видела самодельную мину замедленного действия. Очевидно, Дьяченко действительно научился этому искусству.

Дьяченко ткнул пальцем в неширокую щель:

— Вот видишь, справа — взрыватель. Слева — боек на пружине. А между ними — паз для прокладки. Сюда можно заложить кусок сахара рафинада, да он слишком слаб. А мне нужно обеспечить замедление на несколько часов… Пластинка мыла как раз подойдет. Когда буду устанавливать, налью в паз воды, постепенно мыло разрыхлится, боек под напором пружины ее и пронзит. Хлоп по пистону! Здравствуй, моя тетя, и прощай… Понятно? Тогда помоги найти в этом ковчеге доску для крышки.

Они стали копаться под прилавком в поисках подходящей доски. В это время Егоров торопливо вышел из подсобки и заглянул в ящик.

— Нужно мыло? — переспросил он.

— Да, совсем маленькую пластиночку, — ответил Дьяченко из-под прилавка.

— Сейчас! — Егоров покопался в углу стеллажа, вытащил большой кусок мыла, быстро отрезал узкую пластинку и осторожно вмял ее в паз. — Смотри не надорвись, Дьяченко. Ящик-то велик!

Дьяченко вылез из-под прилавка красный от натуги.

— Куда вы все крышки подевали?

— Нашла! — Тоня разыскала наконец среди каких-то мешков кусок фанеры.

Дьяченко тут же схватил, примерил и даже крякнул от удовольствия.

— Ай да турки! Тара у них что надо! А ты, Егоров, молодец — сообразил, куда мыло засунуть.

— Быстрее, Дьяченко, быстрее! Некогда! Мне надо уходить.

Дьяченко торопливо набросал поверх тола инжир и осторожно прижал крышкой.

— Братцы, молитесь, чтобы я нигде не споткнулся.

— Смотри под ноги, — сказал Егоров, вынимая из кармана ключ. — А куда ты идешь?